– Пока, Ась, – отворачиваюсь, но пока иду, ощущаю, как по спине бегут мурашки, как его взгляд жалит до тех пор, пока я не скрываюсь за поворотом.

Кто прав? Кто виноват? Извечный вопрос, который часто меня мучает. Прав ли я был в том, что подошел на выпускном к Асе?

Прав ли я был в том, что поцеловал ее?

А права ли она была в том, что ответила? Бросила своего Гришу в центре зала и пошла танцевать со мной?

Прав ли был я, устроив ту гонку с неизвестной тачкой? Права ли была Ася, что не попыталась меня остановить?

Можно продолжать думать о том, кто правый, а кто левый, а можно просто закрыть дверь в это прошлое и идти дальше. Но дверь закрылась, а душа застряла. И как бы мне ни хотелось ее оттуда вызволить, она плотно прижата, никак не достать.

Я не люблю Асю, но ощущение такое, что эти глаза украли мою душу. Наверняка это просто долбанное чувство вины, но я с ним живу уже пять лет, порой интересуясь у отца, все ли в округе спокойно? Я никогда прямо про Асю не спрашивал, но знал, что ее никто не беспокоит. Наверное, знай про Ремезова, был бы не так спокоен. Хотя чего мне волноваться, да?

Мы идем разными путями, однажды лишь пересеклись в чертовом подвале. Так пересеклись, что на подкорке сознания вся жизнь теперь через призму подвала тянется.

Иногда просто выпадаю из реальности, просто съедая пасту в ресторане.

После секса с асфиксией маньяк подогнал нам пасту с мясом.

С голодухи это было дико вкусно, а еще мы с Асей минут десять не могли смотреть друг другу в глаза.

Потому что понравилось. Не паста, а то, чем мы ее заслужили… Понравилось… Ей. Мне. Особенно мне.

Когда человек под тобой в полной власти, когда твоя жизнь зависит от него. В тот момент я почти позавидовал маньяку, потому что он был Богом, а мы лишь смертными, готовыми ради выживания на все.

Стук в стекло выбивает из колеи.

Оказывается, я давно дома, но из машины до сих пор не вышел. Судя по пустой пачке, сижу тут часа три.

Опускаю стекло, чтобы папа засунул свою напряженную морду внутрь.

– Ты долго тут сидеть собираешься? У нас там семейный ужин.

– Ты еще веришь, что у нас семья?

– Закрой рот и иди жрать, пока я тебя ремнем не отходил. Все-таки надо было в детстве тебя пару раз наказать.

– А то мне мало психотравм, – усмехаюсь и, наконец, выхожу из машины. Мы с отцом теперь одного роста. Забавно, но пять лет назад я был ниже. – Психолог бы на мне озолотился.

– А ты ходил к тому психологу? Она должна была зайти.

– Эта молодая, темненькая? С французским акцентом?

– Да. Она проверенная, многим помогла.

– Мне тоже. Как раз был застой в яйцах после недельной пьянки.

– Нет. Я ее трахнул, и больше она не приходила. Да не смотри ты так, можно подумать, ты до мамы святым был. Хотя я даже могу поверить, что вы друг у друга первые и единственные.

– Нам в этом плане проще.