Лучше в Москву, лучше заняться чем-то полезным.

– Да, Ася, ну, куда ты бежишь?!

– Подальше от тебя! Почему ты такой спокойный?!

– Потому что повода для волнения нет, месяцем раньше, месяцем позже.

– Да стой ты, психованная, – хватает он меня, к себе разворачивает. Втягивает в эту бесконечную бездну, от которой спасения нет. – Почему?

– Почему ты с ним не спала?

– Это все, что тебя волнует, – хочу вырваться, но он только крепче вжимает руки в мои плечи. Больно делает. Но от этой боли в груди сердце словно мягким пледом укрывается. И тепло ему. И хорошо ему. И мозг начинает накручивать, что, может, он ошибся, может, там за маской боли и похоти есть хоть уголек любви? А я бы его разожгла, я бы на него подула. Ну, почему, ну, почему нельзя просто оставить его в прошлом? Отвернуться, закрыть эту главу.

– Ты же знаешь! Тебя дура ждала. Думала, вернешься, думала, приедешь… Думала, что, может, правду говорил и любишь меня… Да отпусти!

Вылезаю из его объятий.

– Ты сама прогнала меня. Забыла? Дважды.

– Потому что мне не нужна твоя жалость. Потому что это чертова клетка, в которую ты загнал бы нас обоих. Я бы боялась сделать что-то не так, а ты бы боялся лишнее слово сказать. Я хотела, чтобы ты сам хотел, не потому что сперма на мозги давит, не потому что мама велела или маньяк, а сам, понимаешь? Думала, может, заскучаешь… По нашим разговорам, по времени, что проводили вместе.

– Мы выживали, Ась… Это не то, что вспоминается с теплом.

– В этом вся разница, Демьян. Ты выживал, а я проводила с тобой время. Память подкидывает то, что нам удобно.

Слезы сохнут, хотя в горле еще першит. Демьян молча пялится на меня, взгляд не отрывая, а я, наоборот, больше не могу на него смотреть. Куда угодно, только не на него.

– Ладно… Ты прав. Повода для истерик нет. Просто больно, наконец, услышать то, чего так сильно боялась, понимаешь?

– Мы там, в общем, заявления не заполнили. Сделаешь? Не сложно? А паспорт потом верни отцу. Объясни все. Я не могу сейчас никого видеть.

– Я бы мог довезти тебя в Москву. Что ты на автобусе потащишься?

– Я каршеринг возьму. Отец обещал на свадьбу машину, но, наверное, пока не судьба. Ты сделаешь?

– Сделаю, конечно, – он все еще смотрит, все еще жалит прямым, настойчивым взглядом, словно разглядеть что-то хочет. – Можно последний вопрос?

– Ну, попробуй, – сдаюсь я.

– Если меня ждала, почему за Ремезова замуж собралась?

– Увидела твою девушку. Раньше ты не выкладывал никого в сеть. Просто друзья, компании, а тут вы вдвоем на твоем балконе. Я поняла, что ты забыл, и тоже захотела забыть. Все? Или еще вопросы?

– Тогда пусть хоть что-то в моей душе останется для тебя тайным. Пока, Дем.