Пошли, закончим этот сюр раз и навсегда.

Она выходит из машины, а у меня внутри взрывается осознание. Пять лет буду без секса… Пять лет! А Ремезов?

– А Ремезов? – кричит Демьян, догоняя меня у нашего отдела ЗАГС. Папа, кстати, выбил здесь ремонт, так что уже ветхое здание отремонтировали, а внутри сделали очень красивый зал бракосочетаний. За это папу и любят – за умение выбивать простые радости для простых людей. Не знаю, какие дела были у наших с Андреем отцов, но точно как-то связано с самым крупным торговым центром, который начали строить возле нашего города. – Ася, я с кем разговариваю? Ого! Его отремонтировали?

– Тут много всего отремонтировали. – Жаль не меня. – Что ты спрашивал?

– Ты не трахалась с Ремезовым?

Мама с ребенком, выходившие из здания, резко дернулись в сторону. Я с самым глубочайшим осуждением смотрю на Демьяна, а он глаза смеет закатывать.

– Ты же в курсе, что для этого действия существует множество разных синонимов?

– Не включай заучку. Так было?

– А может, мне просто любопытно.

– Хочешь расскажу печальную историю про Варвару?

– Ага, – открываю дверь, а Демьян меня отпихивает. Я почти падаю, но он открывает дверь и толкает меня внутрь. – И что это было?

– Ну, ты же жаловалась, что я не джентльмен?

– Ну, да, как это я не догадалась, – прохожу внутрь, ищу глазами кабинет директора ЗАГСа, Марины Дмитриевны, которая, собственно, нас и расписывала. – Знаешь, если бы ты не принес с собой паспорт, этого можно было бы избежать.

– А он, как назло, был со мной. Неудача, да.

Мы подходим к кабинету и стучимся. Никто не открывает.

– Твой отец сказал, что она будет до пяти.

– Тогда странно, – дергаю ручку, но она не поддается. Демьян начинает дергать сильнее.

– Молодые люди, а чего вы дверь ломаете? Вещь казенная, между прочим, – перед нами полная симпатичная женщина с короткой стрижкой.

– А нам Марина Дмитриевна нужна. Она… Короче, нужна нам, – выдает не слишком связные предложения Демьян, а я от него отодвигаюсь. Его запах слишком остро на меня действует, вообще дышать трудно, и сердце бьется сильнее.

– Она должна подписать свидетельство о разводе. Я дочка Анатолия Чебреца.

– Да? Ну, проходите, посмотрим, что у вас там.

Мы торопимся войти, минуя недовольную очередь, где кто-то вслед бросает: «Детки богатеев. Сначала женятся по залету, а потом разводятся».

Мы быстро переглядываемся и садимся по обе стороны длинного стола.

– Вот, Ась, дожили, теперь ты тоже дочка богатеев.

– С кем поведешься, как говорится.

Подаем паспорта. У Демьяна черная обложка, а у меня белая. Забавное сочетание, конечно. Особенно учитывая, что рисунок дерева один и тот же. И вообще все это смешно, если бы не было так грустно.

Я не знаю! Нет, наверное.

Не любит. Не любит.