Закатываю глаза и откидываю телефон на диван.

— Давай ближе к делу, я тороплюсь.

— Подождут твои девки и подельники! — отпивает коньяка. И потом этот человек будет рассказывать, что у него проблемы со здоровьем и это я его довожу. Трахать шлюх и глотать коньяк здоровье ему не мешает. — Итак с завтрашнего дня работаешь в кафе на Щербакова.

— Где? — не удерживаюсь от смеха.

— А где ты хочешь отрабатывать свое наказание? Список большой, выбирай: грузчик, санитар, слесарь, подсобный рабочий на стройке, — прищуривается отец. — Но есть лазейка, обвиняемый может отрабатывать на прежнем месте работы. Я договорился с хозяином сети кофеин. Запомни, ты работаешь и работал там. Непыльная работа, на несколько часов в день. Но отрабатывать ты будешь. Каждый божий день все полгода! Будут проверять, — категорично заявляет отец.

— Я тебя умоляю, принудительные работы — это все лишь прикрытие для твоего электората. Смотри, народ, мой сын не ушел от наказания, — вновь беру телефон и пишу Севе, чтобы ждали меня в «Молекуле».

— Думаешь, можно творить, что хочешь? Напиваться, вести себя развязно, съездить по морде майору полиции, который нашел у тебя наркотики, размахивать стволом и остаться безнаказанным?!

— Я тебя умоляю, какая наркота?! Травка это была, которой менты сами банкуют.

— Хватит! Отмазывать больше я тебя не собираюсь, ты либо отрабатываешь в теплом месте, либо садишься за уклонения от принудительных работ! — заводится так, что начинает брызгать слюной.

— Элька, не спи! — тормошу дочь, которая чистит зубы с закрытыми глазами.

Как я ее понимаю — сама крашу ресницы в полудрёме. Подъёмы у нас ранние. В отпуск хочется. Особенно зимой, когда погода вгоняет в депрессию. Это только за городом красиво снег серебрится, а в городе она грязная и удручающая. Года три мы уже нигде не были. То одна проблема, то другая. А я смертельно устала. Нет, я люблю свою работу, но последнее время она превратилась в рутину. Или это пресловутая депрессия накрыла, не знаю, мне некогда разбираться.

— Я спать хочу, можно я останусь дома с папой? — ноет Эля, не желая идти в сад.

— Спроси у него, — предлагаю я, заведомо зная, что Юра откажет. У него обязательно найдутся очень важные дела, которые не принесут пользу нашей семье, но создадут видимость его бурной деятельности. Так сложилось…

Дочь быстро полощет рот, умывается и несется на кухню к отцу. А я подкрашиваю губы, собираю волосы наверх, поправляю блузку и иду пить кофе.

Элька уже за столом, хмуро жует хлопья с молоком. Не вышло уговорить отца. Дуется.

— Завтрак, — предлагает Юра, указывая на сковородку с омлетом. Мой муж хорошо готовит, но по утрам я не ем. Юра это знает, за десять лет брака, кажется, мы выучили друг друга вдоль и поперёк.