— Я не думала, что тебя послушают hermanos, — призналась Эрнандес.

— Я ж не хорошего человека приказала убить, — пожала плечами Айя. — Это отец Рыжего был монстром, в хорошем смысле. А они его, как последнего алкаша... За всё в этой жизни наступает расплата. Лично я считаю, что исполнила волю бога. К тому же, наши, кто исполнял, с повышением на родине: и им хорошо, и здесь никаких следов.

— А где трупы? В канализации? — лучшая подруга предусмотрительно спросила по-испански.

Впрочем, Хамасаки тут же снабдила брата переводом, так что конфиденциальности всё равно не вышло

— Зачем?! — удивилась Мартинес-младшая по-английски, поскольку огород городить было незачем. — Честно отошли на тридцать миль от берега, гири на ноги. Дальше — купаться. Какая канализация в наше время?

Седьков озадачено проглотил собственную готовую сорваться с языка фразу и ничего не сказал.

— Слушай, Миру. Я человек прямой, не могу не спросить. — Айя глубоко вздохнула и рубанула в лоб. — Непосредственные исполнители гибели бати Рыжего кормят акул. Или уже покормили. Но я все дела всегда довожу до конца, особенно на эту тему.

— Вопрос-то какой? — спокойно уточнила японка.

— Твой родитель ещё живой. Что делать будем? Я бы тебя не спрашивала, сама всё устроила бы. Но потом же ты всю жизнь дуться будешь, если проведаешь? Вернее, можешь всю жизнь дуться. Мой тебе вопрос простой: что будем делать?

До чего иногда приятно быть самой собой без допусков и все запутанные моменты решать откровенно.

— А чё вы меня не спрашиваете? — подал голос Виктор. — Я же тоже кое-что сказать могу по теме.

— Я думала, ты не против будешь. — Честно пояснила Айя. — Так оно справедливо. Наверное.

— А я предлагаю плюнуть и забыть. Не пачкаться лишний раз. — Товарищ сумел удивить. — Что ни говори, отец сестры.

— Такое великодушие к добру не приводит, — латиноамериканка покачала головой. — Но против тебя не пойду, тем более в таком вопросе.

— Это не великодушие, а здоровый прагматизм. Мне теперь с высоты рейтинга хорошо видно, — Рыжий похлопал себя по животу. — Не в последнюю очередь потому, что Хадзимэ теперь всё равно что натурал. Его имплант недееспособен, в результате чего предсказуемо случилось понижение рейтинга. Не выход из первого списка ещё, но автоматически — никакой самостоятельности в будущем. Бог ему судья.

— Там ещё и китайские партнёры, как те же акулы, — напомнила Эрнандес. — Зреют свои разборки и лёгкими они не будут.

— У отца полная невозможность гнуть свою линию и автономно принимать решения. Нет импланта — не можешь даже общаться нормально; кто с тобой разговаривать будет? — невозмутимо согласилась Миру. — Для недавнего повелителя целой империи всё равно что падение на дно.