— Спрошу ещё раз и под запись: а как же закон?

— Бумажка для толпы. В данном случае не работает, забудьте.

— Если не секрет, а что вы сейчас сделаете, когда машина выдаст...?

— Прерву выгрузку вручную и заблокирую вам выдачу. Дальше будет тоже вручную. Поверьте, это не моя прихоть, а позиция государства, что бы ни писали на вывесках, часть из которых лично вы склонны называть законодательством или конституцией.

— Вы говорите страшные вещи, господин Сапрыкин.

— Такова жизнь, господин Седьков. Не все правила игры наверху Олимпа объявляют простому народу. Даже не декларируют вслух, что те отличающиеся правила есть в природе.

— М-да. В ином месте простой народ ещё называли быдлом. Давно, раньше.

— Я понимаю это слово. Хорошо, что и вы сами понимаете всё между строк.

— В таком случае переходим ко второй части. — В принципе, Трофимов сказал дождаться, когда по всем трём каналам напряжёнка (объём трафика) вырастет втрое от изначальной, и стрелять козырями только потом.

Интересно, а откуда он знал, что во время этого разговора у посла будет именно три линии?

Кстати, моя способность видеть эти каналы (и их содержимое) его внимания вообще не привлекла: есть и есть, принял, как данность. Инструкции он дал с учётом этого инструмента, но в мои персональные детали не углубился ни на волос.

Крайне редкая в этом мире тактичность, ещё и в его нетрезвом состоянии.

— Внимательно вас слушаю, — Сапрыкин вежливо кивает и возвращает на лицо выражение доброжелательного любопытства. — Виктор, перед тем, как перейдём к конструктиву, хочу сказать: вы действительно приятны и симпатичны. Просто в вопросах бессмертия никаких законов быть не может: из своих рук никто этого не выпустит добровольно. Законы, говоря откровенно... — он обрывает фразу.

Вот и вскрыты все карты.

— А я думал, мы друг друга поняли, — разочарованно вздыхает дипломат.

— Был огород. Принадлежал моему отцу. На нём выросла картошка, я пришёл за ней. Вы сейчас начинаете рассказывать, что...

— Да никто тебе не даст зайти на этот огород! Да, формально он твой, изъять у тебя его нет никакой возможности, законно, но Виктор!..

— Можешь считать, что весь посёлок твоих соседей дружно объединился. И сейчас несколько тысяч взрослых мужчин встречают тебя, законного собственника, — он выплёвывает это с пренебрежением, — со своими личными ожиданиями и намерениями. У входа.

— Это же называется вполне определённым словом из уголовного кодекса?

— А всем плевать, как это называется, — тихо говорит дипломат, глядя мне в глаза. — Твоя картошка просто интересна всем остальным. А также почва, которая вокруг клубней; степень влаги над твоим огородом; количество червяков на кубометры земли вокруг этой картошки и многое-многое другое. Это если говорить твоими категориями.

— М-да уж.