И чё с этим делать? У девчонок тоже не спросишь — не тот момент. Должны же быть какие-то понятия личного пространства, наверное.

Её реакция плюс-минус понятна и где-то даже предсказуема, но до чего же она невовремя.

Ч-ч-чёрт, что же делать, что же делать.

— Так-с. — Виктор увеличил через концентратор мощность сигнала в синапсах, усиливая таким образом себе мышцы.

Он вдруг поднял её в воздух и, слегка напрягаясь, отнёс к ближайшему стулу:

— Две минуты. Ревите, пока не успокоитесь, потом продолжим. Сто двадцать секунд я засёк.

— Ты потрясающе обходителен, — съязвила она между всхлипами.

— Можете, пока тратим время, объяснить, сейчас-то что? Всё же закончилось относительно нормально, козыри в наших руках.

— То, что ты принёс, могло убить Миру. Могло убить и тебя. У меня больше нет детей, других, пока что! — Тика опять не удержалась от язвительности. — Я, конечно, понимаю природу твоей невозмутимости, но объяснять ничего не буду: сам поймёшь, когда свои дети появятся...

— Сморкайтесь! — порыскав по сторонам, он без затей оторвал от направляющих реек хлопковую ширму, скрывавшую в этой комнате мини-бар в нише с бутылкой саке и парой маленьких глиняных рюмочек. — Ё-ё-ё, и здесь у вас бухло. Какая-то нездоровая атмосфера, э.

Безропотно высморкавшись в предложенную ей аппликацию с родины (не самую дешёвую, чтобы сказать очень мягко), она честно сообщила:

— Ощущение тоски и безнадёги. Когда всё касалось только меня, я вообще не парилась!

— А сейчас всё чаще и чаще начинает лететь в сторону детей. Я уже просто боюсь утром просыпаться, потому что приятных сюрпризов гораздо меньше, чем таких...!

— Дети взрослеют, — пожал плечами Виктор. — По мере этого возросления и ваши проблемы начинают нас касаться. Всё закономерно, удивляет скорее ваше детство в заднице м такие вот капризы. К-хм, сорри. Моё приложение врёт или вы сейчас себе добавили гормонов?

— Не врёт. Я уже в норме. — Тика решительно изгадила миниатюрную картину на ткани ещё раз, прочищая нос. — Ты молодец. Всё, говорим по делу.

Рыжий нахально поймал её взгляд, порассматривал что-то около секунды в зрачках, затем выдал:

— Не пойдёт. Давайте сперва власть поделим.

— Чего-о-о?! — от удивления она даже в самом деле успокоилась. — Чего ты там со мной делить собрался?!

А ведь умеет зацепить, подумала она про себя. Не отнимешь. И сразу даже не скажешь, хорошо это или плохо.

— Между нами есть нестыковки иерархии. Каждый считает, что в каких-то моментах главный он.

— Да. — Японка взглянула в окно. — Я в глубине души считаю, что таким образом поощряю твою свободу и самостоятельность, но втихаря присматриваю за тобой. Рассчитываю, что в большинстве случаев в сложный момент успею и смогу вмешаться.

— Угу, — сын Виктора покладисто кивнул. — И за Миру вы присматриваете.