— У меня были сомнения, но ровно до последнего эпизода. Фиксацию осуществлял с подключением сервера вашей компании. — Вообще-то, формально моей, но не суть. — Не очень разобрался, что это за искусственный интеллект в настройках записи был, понял только, что его свидетельство автоматически принимается судом без оговорок. Надеюсь, процедуры смог соблюсти правильно?

Тика несколько раз подряд прокручивает видео в своём внутреннем пространстве, не голограммой.

Дальхис, нахмурившись, раздражённо смотрит на меня, то и дело удерживая себя от того, чтобы что-нибудь сказать.

Трофимов, лучезарно улыбаясь и прикрыв глаза, делает один за одним глотки из высокого стакана.

— Птичку в настройках напротив вашего искина поставил верно? — спрашиваю для очистки совести.

"Принёс вам на проверку", — добавляю в личном чате, поскольку здешняя беседа на троих и текущая реакция японки в сумме подсказывают, что с обнародованием подробностей лучше бы не торопиться.

Хотя вроде все свои.

"Я думаю", — приходит в ответ. — "Момент".

Можно было бы написать всё в закрытый чат, но издалека у меня не вышло бы. А подойти вплотную, чтобы при двух присутствующих откровенно тихариться и говорить с опекуншей в закрытом канале — ну, не знаю, насколько это приемлемо.

Не отважился, в большей степени из-за Дальхис.

Вижу, как мышление японки ускоряется под влиянием расширения, а моя запись крутится на автоповторе ещё несколько раз.

— Ты прав, нам действительно нужно поговорить вдвоём. — Мать Миру (хм, и не только Миру, но на большее язык почему-то тормозит) решительно поднимается со своего места.

Она проходит пару шагов, на автомате касается моего лба губами, бросает ладонь мне на плечо и сообщает стальным:

— Виктор прав. Мои извинения, вынуждена прерваться. — Меня подталкивают к дверям в коридор. — Пошли.

Далеко, впрочем, не уходим: шагаем мимо пары комнат и заходим в третью, замки которой тут же срабатывают за спиной, как надо.

— Я не ожидала. — Тика проходит к подоконнику и решительно усаживается на него, после чего отворачивается в окно. — Я не лезла в твои дела, ничего тебе не указывала и даже не пыталась тобой руководить. В том числе в HamQualCon, когда ты отключил прокурора от обслуживания.

— Я оценил, спасибо большое. Большей свободы действий не видел даже от родных родителей, к-хм.

Судя по тому, как она дёргается от последних слов, я сейчас брякнул что-то не то. И дело явно не в тавтологии.

— Извините, не хотел вас обидеть. — Решительно подхожу и обнимаю её за плечи.

— У меня сейчас пару минут будут неадекват и истерика, — сообщает Хамасаки-мать глухо.

А в следующую секунду она начинает навзрыд реветь в два ручья, вздрагивая и сотрясаясь, время от времени прижимаясь ко мне спиной.

Бля.