Мне и самой было так гораздо удобнее, и соглядатаи, приставленные ко мне Третьим советником, не позволяли мне действовать свободно.

Это сейчас Вайдила называла меня сестрой и стояла за мой спиной с легкой улыбкой, а раньше она просто перегородила бы мне дорогу, не выпустив из кареты и равнодушно заявив, что ее наниматель не позволил мне здесь находиться.

Я улыбнулась людям, смотревшим на меня с восторгом и какой-то затаенной верой, безумной надеждой, что раз я смогла, то и они смогут. Выберутся из Нижнего города и так же высоко, как я. А если не они, то их дети.

— Ваша светлость! Елька! — молчание сменилось радостными криками. — Наша Елька! Герцогиня!

Они радостно кричали, приветствуя меня, хлопали в ладоши, они верили мне, не понимая, что я их обманула. Адрей прав. Я никак не могла быть простой крестьянской девушкой. Никто и никогда, кроме самих жителей Нижнего города не поверит, что можно вырасти в Нижнем городе, а потом стать герцогиней Высокого рода.

А значит, я должна непременно защитить Великую мать перед Третьим советником. Я должна убедить его, что старуха нам еще пригодиться. Если у меня не получится, и он все же решится устранить ее, то я окажусь в очень неприятной ситуации.

Ближний круг Великой матери останется без ее контроля, и сразу поползет слушок, что я чужачка, захватившая власть в Ургороде. И эти слухи обязательно дойдут до Третьего советника. И он тоже, как Адрей, мгновенно догадается, кто я такая.

Несмотря на не очень приятные догадки, я улыбалась жителям Нижнего города, махала руками старым знакомым, с кем-то даже здоровалась лично, называя по именам. Потому что вдруг осознала, мне нужна их поддержка не меньше, чем поддержка Высоких родов.

Сейчас, когда я предстала перед ними во всем блеске богатства и авторитета Высокого рода, приближенного к самому королю Грегорику, каждый из них готов, не раздумывая встать на защиту той, которая была и есть одна из них...

Если бы не Жерен, настойчиво тянувший меня наверх, я, пожалуй, провела бы в обеденном зале гораздо больше времени. Тем более, что от искренней радости горожан пропала усталость после дороги, сон и даже боль в онемевшем без движения теле...

— Елька, идем же, — Жерен приглашающе отодвинул штору, отделяющую вип-зал от всех.

И я в последний раз улыбнувшись пьющим за мое здоровье горожанам, шагнула в темноту.

Здесь всегда было меньше света, полумрак помогал сохранять инкогнито, если посетитель не хотел чтобы его узнали. И поэтому я не удивилась, когда вместо знакомых радостных лиц, увидела темные молчаливые тени, которые никак не отреагировали на мое появление.

Я сделала шаг вперед, чтобы занять кабинет, который, если судить по слегка приоткрытой двери, сегодня был свободен.