Но Абрита только фыркнула, мол, кто может угрожать ей в этом парке, где никого нет. А когда старуха ушла, она вышла из беседки, подошла к кустам, в которых прятался я, и велела немедленно вылезать, а иначе она прямо сейчас позовет стражу. Она так мило сердилась и хмурила брови, — улыбнулся граф, — что я потерял всякое соображение. И забыл про все на свете. Даже если бы меня тогда убили за то, что посмел увидеть ее и заговорить с ней, я умер бы счастливым.

Он замолчал, погрузившись в себя, и уйдя в воспоминания. Мягкая теплая тишина окутала крошечную избушку. Пламя свечи плясало на стенах, на печи, пышущей жаром. Где-то за печкой осторожно настраивал свою скрипочку сверчок, спрятавшийся в тепле от зимнего холода.

— А потом? Что было потом? — не выдержала Анни.

— А потом мы услышали скрип гравия, это возвращалась с краской старая нянька, Танита, сноваа ворча себе под нос. И Абрита сказала, что мне нужно идти, ведь она не хочет, чтобы о мной что-то случилось. Но если я хочу увидеться снова, то завтра, сразу после полудня, она придет порисовать в эту же беседку. В это время старая нянька всегда засыпает, сидя на своей скамейке. И мы сможем поговорить...

— И ты пришел? — прошептала моя дочка, заглядывая в глаза графу.

— Конечно пришел, — кивнул он, — и на следующий день, и через день... я приходил в эту беседку каждый день. И до сих пор хожу... не могу перестать...

— А мама? Что было потом?

— А потом я посмеялся над розовыми облаками на ее рисунке. А она сказала, что если я не вижу, что облака разноцветные, то я просто глупец, — грустно улыбнулся граф, — точно те же слова, что и ты сегодня. Поэтому-то я и подумал, что это она... тебе...

Граф Шеррес замолчал. Он прижимал к себе дочь, и невидящим взглядом смотрел в туманную даль прошлого. Туда, где осталась та, которую он любил — юная герцогиня Абрита Форент...

Мне было очень интересно, очень важно узнать, что было дальше. Я должна была выяснить, почему Абрита оказалась в Нижнем городе совсем одна.

Я должна была сделать так, чтобы граф Шеррес помог мне наладить тайную связь с моими людьми. Мне нужно было иметь возможность передать весточку Жерену в любое время.

Но я держала кружку с остывшим чаем и молчала. Любые слова были бы кощунством перед той скорбью, которую чувствовал сейчас граф, еще раз потерявший любимую.

Молчание прервал сам граф Шеррес:

— Я всегда был рассудителен и серьезен, иначе не стал бы дипломатом, но в ее присутствие я каждый раз терял голову. Мне кажется, я тогда ходил, как в тумане. Ни ел, ни пил, не спал. Я думал только о ней. Я жил только тогда, когда видел ее. Я сразу же попросил у герцога Форента руки его дочери. И хотя мой род и богат, и знатен, и обласкан вниманием императора, герцог отказал мне. Я попытался настаивать, я не мог представить себе жизнь, без Абриты.