У нее, знаете ли... есть некоторые особенные способности.

— Знаю, — кивнул граф. — Лейлина, ее светлость, меня предупреждала... Это...

— Моя бабушка, — перебила его Анни. И вздохнула.

— Да, — кивнул граф и впервые за все время взглянул на Анни. Неловко улыбнулся. — Я понял, кто ты, не сразу. Сначала я решил, что все это совпадение... или насмешка... или она подала весточку через невинное дитя... Но, когда ты увидела этот домик... глаза у твоей мамы сияли точно так же... как у тебя... ты была так похожа на нее в тот момент...

Он говорил запинаясь, перемежая слова долгими паузами. Но мы молча ждали, когда он скажет все, что хочет.

— И я тебе понравилась, да? — прошептала сдавленно Анни, — правда?

У меня на глаза навернулись слезы. Пророк? Может быть. Но сейчас она была просто маленькой девочкой, которая все еще не верила в то, что нашла родного человека.

— Анни, конечно, — выдохнул граф, и я увидела, как заблестели его глаза, — ты же моя... наша...

Моя малышка с ревом кинулась к нему на шею. Она рыдала так, что граф Шеррес, который прижал ее к себе очень нежно и осторожно, испугался. Он вопросительно взглянул на меня, а я сквозь слезы улыбнулась, мол, все нормально.

Он качал ее на руках, что-то шептал на ушко, и постепенно Анни успокоилась. Она больше не плакала, просто висела на нем, крепко держать ручонками за шею и пряча лицо на его плече. Их радость была такой огромной, что они совсем забыли про нас. А мы с Хейдилем сидели тихо, как мышки, стараясь не шуметь и дать им время побыть наедине.

— Я увидел ее случайно, — внезапно заговорил граф Шеррес, — просто пришел сюда, чтобы встретиться в Южином, отцом Хейдиля. Он был достаточно стар, чтобы служить на девичьей половине. А я достаточно безрассуден, чтобы не ждать положенного времени, а просто перемахнуть через забор. Я осторожно пробирался через кусты, чтобы меня никто не заметил, как вдруг услышал нежный женский голос, который тихо напевал какую-то мелодию. Любопытство было сильнее меня, мне страшно захотелось увидеть дочь герцога Форента. И я тихо подкрался к беседке, в которой она рисовала.

— А мама была красивая? — шепотом спросила Анни.

— Самая красивая на всем свете, — кивнул граф Шеррес. — Как только я увидел ее, сразу понял, что пропал. Это была любовь с первого взгляда. Я забыл про все: про дела, про Южина, про то, что мне не поздоровиться, если герцог Форнет застукает меня здесь. Я сидела в тех кустах и смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.

Он тихо рассмеялся. Сейчас он делился с нами самым сокровенным. Воспоминаниями, которые хранил все эти годы, как самую большую драгоценность.

— А потом у нее закончилась розовая краска. И она велела няньке сходить за краской. Танита, конечно, ворчала, что надо дождаться горничной, ведь она не может оставить девицу совсем одну.