Нам обоим это очень нравилось, хотя такие моменты выпадали нам редко. Все же именно вечером я уходила на работу.

— Анни, а ты помнишь графа Шерреса? Ты у него еще про облака спросила. Это тебе камешек подсказал?

— Да, — кивнула моя дочь. И, помолчав, добавила, — еще камешек сказал мне, что он мой папа. И чтобы он все понял, мне нужно было сказать ему, что он глупый. — Анни на мгновение ушла в себя, зевнула и добавила. — Он сейчас в саду, в беседке, где они встречались с мамой. И он очень хочет поговорить с тобой...

Я притянула дочь к себе. Впервые ее магия проявила себя вот так открыто. Обычно я никогда не могла определить: Анни делает и говорит то, что хочет сама, или это ей «нашептал» камешек. И, честно говоря, мне стало немного страшновато. Не навредит ли моей дочери способность видеть людей насквозь, знать, что происходит прямо сейчас и, возможно, произойдет в будущем?

Пророчество открывает перед ней большие возможности, ведь она сможет предупреждать удары судьбы, подготовиться к ним. Если на мгновение представить, что я знала бы о заговоре против моего отца, то это, несомненно, многое изменило бы. Мой отец был бы жив, я осталась бы принцессой Елиной, Лушка — принцем Фиодором, а Анни умерла бы в той подворотне.

Если я что-то поняла в двух своих жизнях, так это то, что помочь всем нельзя. Отдавая что-то одному, ты одновременно забираешь то же самое у другого. И одно дело, когда ты знаешь только то, что видишь сам, и принимаешь решения, основываясь на обстоятельствах, ограниченных твоим собственным мирком. И совсем другое, когда тебе известно абсолютно все.

Смогла бы я, юная принцесса Елина, пожертвовать жизнью моего отца, чтобы спасти новорожденную девочку, которая в тот момент ничего не значила для меня, а сейчас через несколько лет значит так много? Не уверена. Мне не под силу сделать выбор: кто из моих близких и любимых должен жить, а кому пришло время умирать... Я, как и все люди, предпочитаю переложить решение на других и положиться на волю Богов.

— Мам, — рассмеялась Анни, прижимаясь ко мне теснее, — не бойся. Все не знают даже Боги... Так ты пойдешь к нему? — Заглянула она мне в глаза, — можно с тобой?

Обняв дочь, я улыбнулась. Эти слова внушали надежду, что от нас все еще что-то зависит. Мне не хотелось откладывать в долгий ящик разговор с графом Шерресом. Чем быстрее он узнает правду про Анни, тем легче мне будет жить в посольстве. Я отдавала себе отчет, что слова, сказанные на церемонии, почти ничего не значат, и, возможно, прямо сейчас граф готовиться вывести меня на чистую воду. Просто теперь он будет действовать более скрытно. И хотя Анни уже полагалось спать, я ответила:

Столько лет жить без отца и теперь получить шанс обрести его? Я легко могла представить, что чувствует сейчас моя дочь.