Устояли только пятеро: Сталин, Маленков, Берия, Булганин, Косыгин. При этом Булганина резко повысили, поручив действительно весьма ответственную роль. И если вспомнить, что Вознесенский и Кузнецов, Молотов и Микоян принадлежали к группировкам, издавна противостоявшим друг другу, конкурировавшим между собой, время от времени вступавшим в скрытную борьбу, то следует признать: произошел своеобразный размен фигур, однако не равноценный.

Сталин вынужден был, в чем не приходится сомневаться, уступить жесткому и сильному давлению и отказаться от какой бы то ни было дальнейшей поддержки, любой формы защиты своих верных союзников Вознесенского и Кузнецова.

Более того, на этот раз ему пришлось согласиться с самым неприятным — их окончательным устранением с политической арены. В свою очередь, в виде компенсации он получил немного — всего лишь снятие Молотова и Микояна с министерских постов, которые остались, несмотря на это, в узком руководстве. Правда, Сталину все же удалось полностью нейтрализовать Молотова, угрожать полной отставкой, шантажируя созданным незадолго перед тем, скорее всего, по его же поручению, «делом» П. С. Жемчужиной, жены Вячеслава Михайловича.

В канун нового, 1949 г., 29 декабря, на рассмотрение ПБ была вынесена справка, подписанная председателем КПК при ЦК ВКП(б) Шкирятовым и министром госбезопасности Абакумовым. В ней сообщалось: «1. Проверкой Комиссии партийного контроля установлено, что Жемчужина П.С. в течение длительного времени поддерживала связь и близкие отношения с еврейскими националистами, не заслуживающими политического доверия и подозреваемыми в шпионаже; участвовала в похоронах руководителя еврейских националистов Михоэлса и своим разговором об обстоятельствах его смерти с еврейским националистом Зускиным дала повод враждебным лицам к распространению антисоветских провокационных слухов о смерти Михоэлса; участвовала 14 марта 1945 г.

в религиозном обряде в московской синагоге.

2. Несмотря на сделанные П.С. Жемчужиной в 1939 году Центральным Комитетом ВКП(б) предупреждения по поводу проявления ею неразборчивости в своих отношениях с лицами, не заслуживающими политического доверия, она нарушила это решение партии и в дальнейшем продолжала вести себя политически недостойно.

Можно предположить и другое. Сталин, не довольствуясь «делом» Жемчужиной, попытался переложить на Молотова всю ответственность за провалы советской дипломатии в послевоенный период, и особенно — за результаты жесткого внешнеполитического курса, за весьма дорогостоящие, но завершившиеся провалом поддержку Израиля, введение блокады Западного Берлина.

Но в чем бы ни заключались закулисные интриги, в апреле 1949 г.