Уборка. Радио.

– Да ладно, и так ясно, – пробормотал он.

Хотя на самом деле он ничего не понимал и никогда, наверное, не поймёт. Он снова разозлился. Почему родители так боятся? Тогда уж лучше запереть его в каком-нибудь сундуке – и делу конец.

– Может, поговоришь с отцом? – попросил он. – Убедишь…

Мать откинула волосы с его лба.

– Попробую. Но ты ведь понимаешь, он просто пытается тебя защитить. Рисковать нельзя.

Даже если замеченное им лицо в окне дома «спортсменов» – это тоже третий ребёнок, какая разница? Тот ребёнок и Люк могут прожить по соседству всю жизнь и не встретиться.

Люк может никогда больше не увидеть того ребёнка. А тот никогда не увидит Люка.

Мальчик опустил голову.

– Чем же заняться? – спросил он. – Мне совершенно нечего делать. Не сидеть же на чердаке до конца жизни?

Мать гладила его по голове. Голова зудела, и он раздражался.

– Ох, Люк, мне бы твои заботы, – вздохнула она. – Тебе столько всего дано. Читай, играй, спи, когда захочется… Мне бы хоть денёк пожить такой жизнью, особенно сейчас.

– Что-то не верится, – буркнул он, но так тихо, чтобы она не услышала.

А третий ребёнок из семьи «спортсменов», если это было не наваждение… он поймёт? Он такой же, как и Люк?

Когда Люк спустился к ужину, на столе на фарфоровом блюде, которое мать вынимала по праздникам и торжественным случаям, лежал испечённый им хлеб.

Она выставила буханки с той же гордостью, с какой когда-то развешивала неумелые детские рисунки, которые Мэтью с Марком приносили из школы, когда были маленькими. Хлеб не удался, может, не хватило дрожжей или Люк плохо вымесил тесто – оно не поднялось, буханки получились кривобокими и в центре стола выглядели жалко.

– Сегодня холодно. Никто меня не увидит, если вы опустите жалюзи. Можно мне посидеть со всеми за столом? – спросил он, спустившись по лестнице.

– Ой, Люк… – начала мать.

– Сквозь жалюзи могут увидеть твою тень, – ответил отец.

– Откуда они узнают, что тень моя? – возразил Люк.

– Но теней будет пять. Кто-нибудь обязательно заподозрит, – терпеливо пояснила мать. – Люк, мы просто стараемся тебя защитить. Хочешь хлеба? Ещё есть холодное мясо с фасолью.

Люк безропотно уселся на ступеньку.

Мэтью спросил отца про аукцион.

– Зря только время потратил, – сердито ответил тот.

 – Четыре часа прождал тракторов, а потом не потянул даже первоначально заявленную цену.

– Зато вернулся засветло и починил забор на заднем дворе, – нарезая хлеб, заметила мать.

«И на меня наорал», – с горечью подумал Люк.

Что это с ним? Вроде ничего не изменилось. Кроме того, что он, может, впервые увидел себе подобного…

Мэтью с Марком вдруг обратили внимание на хлеб, который раздавала мать.

– Что-то не получилось? – спросил Марк.

– Хлеб наверняка очень вкусный, – сообщила она.