Цесаркину на миг показалось, что обними он Арахну, и она не стала бы возражать. Слишком растерянная и беззащитная. Ромка, тут же подскочив, уткнулся матери в бок.

Но сзади на лестнице опять послышалось какое-то движение. И Цесаркин, выглянув за спину Арахны, встретился взглядом с тучным одышливым мужиком.

– А, Цесаркин! – хохотнул тот. – А я думаю-гадаю, откуда знаю эту фамилию! Это твой родственник, что ли, моего клиента третирует?

– Брат, – улыбнулся Денис, пожимая мягкую, словно набитую ватой, потную ладонь. – Но его участие еще не доказано.

– А вот Нинок другого мнения, – хмыкнул Белоусов, заграбастав Арахну в медвежьи объятия.

– Только я не пойму, вы двое знакомы, что ли?

– Живем вместе, – хохотнул Цесаркин, не подумав, и только потом покоился на Нину, ставшую пунцовой.

– В одной квартире живем, Геннадий Палыч, – пробормотала она.

– Да хоть и вместе, Нинок, – раскатистым басом возвестил на все отделение Белоусов. – Денис – мужик правильный, адвокат классный, а Ломакина Томка все равно из загребущих лап не выпустит. Он и сам никуда не денется. Слава и бабки – самая сильная наркота! Кто раз попробовал, уже с иглы не слезет.

– Пусть живет с Томой, – равнодушно процедила Нина и, взяв сына за руку, направилась к лестнице.

– Родителям привет передавай, – крикнул напоследок Белоусов.

Арахна кивнула, улыбаясь, и быстро заспешила вниз.

– А знаешь, откуда взялся псевдоним Томагавков? – усмехнулся Геннадий Палыч, отечески положив ладонь на плечо Цесаркина.

– Нет, – мотнул головой Денис. Задай этот вопрос кто другой, и Цесаркин не выдержал бы, послал, но нажить врага в лице самого Белоусова, славящегося мстительным характером, да еще при рассмотрении дела, показалось Денису опасным, и, приняв заинтересованный вид, он участливо осведомился: – Расскажите, пожалуйста!

– Да особо рассказывать нечего.

Мишка писал попсовые песни и блатняк, а вот Томке, его новой жене и продюсеру, захотелось еще и лирику. Ну чтобы муж вошел в историю как серьезный поэт. Она долго его доставала. Он не вытерпел, начал писать, чтобы в доме скандалов не было, а псевдоним взял из двух слов «Тома» и «гавкает», вот и получился Томагавков!– Белоусов громко захохотал, и на раскаты смеха из кабинета вышел Кирилл.

– Добро пожаловать в наш дурдом, Геннадий Палыч, – поприветствовал он Белоусова. – Ваш клиент отказался протокол подписывать, вас ждем.

– Правильно сделал, – пробурчал, посерьезнев, адвокат и быстро прошел внутрь.

Кирилл, прикрыв за ним дверь, предупредил чуть слышно:

– Не уходи пока, за Константином уже группа поехала.

Цесаркин сам не помнил, как добрался домой. Хотелось спать от усталости, а еще неимоверно поесть.