Я опустился на стул, с ужасом понимая, что мой друг оказался намного дальновиднее меня в этом вопросе. Я вообще ни о чем не думал последние две недели, только трахался, как будто член на днях грозил отвалиться. Словно надышаться перед смертью пытался. И вот.

Я ненавидел себя за то, что собирался сказать, но губы уже сами говорили

— Мы должны уважать ее решение, Дан. Энни, она…

— Что? — заорал он. — То есть ты готов отпустить ее? Вот так просто? Серьезно?

— Алекс, не будь тупым бревном без чувств и слабостей, убери этот дебильный поучительный тон и признай, твою мать, что любишь ее.

— Я люблю, Дан, — просто ответил я. — Но ведь ты тоже.

— Я тоже люблю, — ответил Даниэль уже тише. — И мы должны быть вместе.

— Ты сам себя слышишь, бро? Мы уже были. И, похоже, на этом все должно закончиться. Разве может быть иначе?

— А разве нет? Хочешь сказать, ты просто отвезешь ее сегодня на вокзал, подашь чемодан и помашешь рукой?

Я понимал, разумеется, понимал, что Дан описывает мой личный ад, но разум упрямо твердил, что это правильно.

— Если Энни… — я запнулся. — Если Анна приняла решение…

— О, заткнись. Даже слышать ничего не хочу, — всплеснул он руками и разразился быстрым потоком испанских слов, смысл которых я не улавливал из-за собственных нервов и сбивчивой речи Даниэля.

— А что ты предлагаешь, Дан? Запереть ее в подвале? Никуда не пускать? Нам ведь тоже скоро возвращаться в Америку. Тогда мы сами выкинем Анну на улицу? У тебя есть план, бро? Давай! Просвети. Только без общих фраз.

— Да, я бы тоже послушала, — услышал я голос Энни за спиной.

Обернувшись, я увидел ее и… Кажется, был заранее согласен со всеми безумиями, которые хотел предложить Даниэль.

Энни стояла на лестнице, в майке Дани, которая доходила ей почти до колен и соблазнительно открывала грудь. Я не хотел ни на минуту отпускать эту красоту из своей постели, своего дома, своей жизни. Только вот дом мой был далеко, а жизнь не так проста, чтобы взять и решить быть вместе навсегда. Да еще и втроем.

— Скажи, Дани, — повторила Энни с легким нажимом. — Поведай свой план. Раз уж ты так ловко порылся в моих вещах и подслушал разговор, наверно, сочинил что-то гениальное.

Я проснулась от громких разговоров. Дани и Алекс так яростно спорили. Можно было не спускаться. Я слышала их и через закрытую дверь.

Мне стоило догадаться. Эти долгие взгляды Дани, слишком долгие и слишком серьезные для него. Несколько намеков и глубокие яростные поцелуи после.

Конечно, он знал. Он слышал мой разговор с Торпом, а потом еще и по вкладкам полазил. Да я и сама хороша. Дотянула до самого конца, не говорила им. Скрыть правду — это ведь тоже ложь, как ни крути.

Все, чего я хотела избежать, настигло меня как возмездие.