В этот раз я дольше была в сознании, дольше оставалась в разуме, дольше могла оттягивать разрядку, которая, правда, неминуемо наползала, заволакивая все вокруг туманом бессознательного, густого наслаждения.

Я отдалась им снова, полностью доверилась, подарила свое тело и душу двум потрясающим мужчинам. Я любила их по отдельности, но это чувство становилось сильнее, когда мы были все вместе.

Теперь я более чем понимала слова Алекса.

Кажется, я снова была где-то далеко, где слышала шепот:

Я проснулся рядом с Аней рано утром. Необъяснимая тревога сжала сердце. Но ведь она здесь, все в порядке.

Только вот Даниэля не было рядом. Я взглянул на часы — шесть утра. Что подняло его так рано? Он, конечно, не соня, но вставал всегда около девяти.

Поцеловав Энни в лоб, я накрыл ее простыней и встал.

По пути на кухню я не мог не вспоминать все, что вчера произошло. Она дважды сделала меня отчаянно счастливым. Нас обоих. Я никогда не чувствовал ничего подобного к женщине и не получал такого удовольствия от секса втроем. Но Энни… Она была особенной, и секс с ней был особенным. И жизнь. Даже старинная нерушимая дружба с Даном стала для меня еще более особенной, чем до встречи с этой невероятной девушкой.

Все было прекрасно, если бы не одно… Расставание. Почему-то именно сейчас я ощутил, что оно близко. Сердце сжалось, и я зажмурился, отгоняя минорную паранойю. Я запретил себе думать о будущем, хотя вот же оно, на пороге вместе с новым днем.

Даниэль сидел на кухне, крутил чашку с кофе в руках. Он выглядел так, словно не спал всю ночь.

Я отключился, едва мы вышли из душевой, а Аня по-моему уже спала, пока мы вдвоем мыли ее тело и волосы после невероятного второго раунда.

— Дан, ты в порядке?

Я тронул его за плечо, и он вздрогнул, поднял на меня красные от недосыпа глаза.

— Да, наверно, но… — начал я, но Даниэль перебил.

— Ты не понимаешь. Она сегодня уедет. Я залез к ней в ноут. Заказан билет до Мадрида.

— Что? — я ушам своим не верил. — Даниэль, это же… Как ты мог?

— Мог, Алекс. Услышал, как она договаривается о встрече и работе в Лондоне, но не хотел верить. А история браузера вещь полезная. Аня уезжает сегодня и ничего нам не сказала.

Я потер глаза пальцами. Вот тебе и паранойя. Не очень приятно наткнуться на то, что минуту назад выставил за дверь как неудобную догадку.

В глазах Даниэля я видел отражение собственных чувств. Обида, боль, страх. Я боялся отпустить Энни. Стало сразу пусто и горько. Почему она не сказала?

— Почему она не сказала? — озвучил я последнюю мысль.

— Я не знаю, Алекс. Я все это время ждал, но она молчала. Ты не заметил? Все что мы делали, что она позволяла нам делать — это же гребаное прощание. Она словно пустилась во все тяжкие прежде, чем оборвать концы.

— Твою мать, ты прав.