И что тут можно поделать, да ничего кроме того, что поднять вверх руку и резко, опуская её вниз, с выдохом отправить все и всех на три прекрасные буквы…

А еще лучше тихо, чтобы никто следом не увязался, пойти самой на эти три буквы. Думаю об этих чертовых трех буквах и сама смеюсь: знать бы ещё адресок, где их найти…

Стоя сейчас под душем в доме Степана, снова хихикаю сама над собой. Смешно мне от жизненной коллизии: могла ли еще вчера утром я знать, что не пройдет и суток, как мне удастся прямо практическим путем установить правильность обозначения размера мужского достоинства моего Толяна.

Да, уж, вот она, Любовь Петровна, жизнь, только держись, думаю и слышу стук в дверь ванной комнаты и приятный баритон Степана.

- Любушка, ты там жива? Я могу зайти, вдруг тебе помощь нужна?

- Нет повода для переживаний, Степан! Все нормально. Я уже выхожу."

"- Фух, отлично, а то времени прошло много. Уже задумался, вдруг тебе незадюжилось. Любушка, ты спускайся вниз. Я все приготовил, будем завтракать.

- Да, хорошо, Степан! Спасибо Вам огромное за заботу, - произношу я, вытирая слезы с глаз.

Завтрак. Кто-то, но не я, приготовил завтрак и пригласил меня к столу.

В моей жизни такое было последний раз лет 15-ть назад, когда бабуля моя ещё была жива.

От своего мужа такого услышать я и помыслить не могла. Толян в своих руках тяжелее ложки ничего не держал.

К домашнему труду мать Толяшина сына своего сладкого никогда не приучала, считала, что их с мужем нерукотворное творение - награда для любой, которая возжелает его в спутники жизни.

Потому руки Анатолия были заточены именно под то место, которым его делали.

Приняв в 18-ть лет из заботливых маменькиных рук эстафетную палочку под гордым именем Анатолий Гаврик, я несколько раз пыталась привлечь свою награду к семейным бытовым делам. На третий раз окончательно убедившись в безуспешности моих попыток, сказав сама себе ""за что боролась, на то и напоролась"", смирилась с тем, чем сама себя наградила.

Жалко ли мне себя? Да, в принципе, нет. Ведь я сама Тольку выбрала.

Да, мне не стыдно признаться, что с самого детства я любила только одного человека. Мужа моего Толика. Мы оба из одного маленького посёлка. Вместе росли в одном дворе, ходили в один детский сад и школу, где сидели за одной партой.

Я все школьные годы за ним портфель носила, уроки делала, булками подкармливала, ждала его после репетиций школьного ансамбля.

Если быть честной и объективной, то я сама его выходила и выждала. Сама отжала у всех претендовавших на него девчонок.

Перед выпуском подложила его под себя и женила на себе будучи на шестом месяце беременности. Мы расписались практически сразу после школы, ровно в 18 лет.

В этом уходящем году нам обоим исполнилось 45-ть.