Я поступила эгоистично, потому что просто испугалась. И, может быть, я себя оправдываю, но в глубине души мне жаль. Мне очень и очень жаль.

– Я предпочитаю придерживаться варианта о ребёнке и «рычаге давления», – снова заговаривает Сара, вытаскивая меня из пучины грустных воспоминаний. – Других причин, почему ты им нужна, я не вижу. И если это так, то это даже… хорошо?

– Я поговорю с ними.

У тёти глаза на лоб лезут после моего уверенного ответа. Она удивлённо выдаёт:

– Поговорю с ними. Узнаю, что эти пидарасы от меня хотят.

Сара хохочет, но по лицу всё равно кажется, что ей немного не до смеха.

– А по-моему, всё прекрасно. Меня достало вечно прятаться. Пусть эти гоблины сами скажут мне в лицо, чего им от меня надо. А уже потом разберёмся. Я достаточно долго была эгоисткой. Пора что-то менять. Не волноваться же мне за собственную задницу до самой старости!

У Сары вырывается непроизвольный, как я думаю, смешок. Я вопросительно смотрю на неё.

– Нет, – не соглашаюсь я. – Папа вообще не такой.

– И ты думаешь, так было всегда?

Из-за этого вопроса я задумываюсь. А ведь действительно. Я не знала, каким папа был до того, как у него появились мы с Диланом. Так что с уверенностью утверждать, что он по натуре спокойный и тихий человек, я не могу. До меня это дошло только сейчас.

У мамы развилась фобия, которую я приняла за безосновательную гиперопеку.

Не могу представить папу громким в какой-нибудь компании или агрессивным. Но верю, что так оно и было. Я мало знала собственного отца, так что у меня нет оснований отрицать слова тёти, знавшей его достаточно хорошо.

– Где я могу найти этих ирландцев? – спрашиваю я, не собираясь больше сходить с темы, пока не завершу уже начатую.

– Ты осознаёшь все риски?

– Да. Даже если они решат пристрелить меня на месте, я к этому готова.

Пожав плечами, я отвечаю:

– Всё лучше, чем снова бежать. Я бегу и бегу без конца с того самого дня, как… – Я замолкаю, ощутив, как пересыхает в горле от очередной вспыхнувшей в голове картины. – Как встретила этого человека. Как он спас меня. Я конца не знаю этим побегам. Если меня убьют, значит, время пришло. И я не буду ни о чём жалеть, потому что моя жизнь уже не так ценна. Пусть захлебнутся в своих идиотских планах.

Задумчивый взгляд тёти сопровождается тяжёлым вздохом. Она откидывается свободно на спинку дивана.

Я удивляюсь этому ответу. Замешкавшись на мгновение, решаюсь всё-таки поинтересоваться:

– И ты даже не попытаешься меня остановить?

В груди разливается приятное тепло.

Это то, что я всегда хотела услышать. Но вместо этого получала вечные попытки отгородить меня от ужасов внешнего мира.