Или, скорее, медведя, почуявшего неподалеку мелкую, но опасную дичь. И тут же нажал установленный на крыльце выключатель. Прожектор озарил участок мертвенным светом. Полковник одним движением – трудно было предположить подобную стремительность в столь большом и неуклюжем теле – бросился в том направлении, откуда раздавался шум, – к кустам. Какая-то тень мелькнула впереди него, на границе света и тьмы. Кто-то с шумом продрался сквозь сирень и исчез в полной темноте на краю участка – там, куда не добирался луч прожектора. Скрипнул забор – кто-то перемахнул его. С улицы раздался глухой удар приземляющегося тела.

Дальнейшая погоня представлялась Валерию Петровичу бессмысленной.

Пыхтя и отдуваясь, он вернулся на крыльцо к Любочке.

– Кто это был? – испуганно спросила она.

– Кошка, – легкомысленно ответствовал Ходасевич. – Или ежик.

– Ничего себе ежик!.. Судя по шуму, скорее похоже на кабана.

– А кабаны, что, имеют обыкновение к вам на участки захаживать?

– Да нет, как-то раньше не замечала… Но все равно, спасибо, верный рыцарь, мой Ланселот, – насмешливо проговорила Люба, – вы спасли прекрасную даму. Правда, не знаю, от кого. Может, от когтей саблезубого тигра, или от ятагана янычара, или от лесных разбойников…

Валерий Петрович никак не отреагировал на саркастически-кокетливый выпад ехидной соседки, лишь распахнул перед ней дверь веранды.

– Прошу в дом! Вы, по-моему, вся дрожите.

И тут раздался телефонный звонок. Гремел ходасевичский мобильник. Полковник глянул на определитель, и на его лице отразилась досада.

– Слушаю тебя, Юля, – со вздохом проговорил он в трубку.

– Ну, как ты, Валера, там, в Листвянке, устроился?

– Неплохо, – скупо ответствовал полковник.

Он сделал жест художнице: подождите, мол, я скоро закончу. Та ответила ему пантомимой: дескать, понимаю и подожду.

– Тебе создали все необходимые удобства?

– У тебя уже появились подозреваемые? – пропела в трубке бывшая.

– Юля, – предельно сухо сказал Ходасевич, – зачем ты звонишь? Что тебе еще от меня надо?

Почему-то всякий их разговор – даже если каждый из них начинал его с самыми добрыми намерениями – неизбежно, рано или поздно превращался в пикировку, а то и в перепалку.

– Я же волнуюсь о тебе! – чуть не со слезой в голосе воскликнула Юлия Николаевна. – Думаю!.. Беспокоюсь!

– Это совершенно не обязательно, – отрезал Валерий Петрович.

– Ладно. Хорошо. – Ее голос зазвенел. – Тогда можешь считать, что я звоню тебе по делу.