Три ряда железных облупившихся шкафчиков с сиденьями… Казалось, они сохранились со дня основания бани. Галя уже, видимо, разделась: место, привычное, вдоль окон, было для Люды занято. Народу вроде немного. Она торопливо разделась, облачившись в банные принадлежности. Вьетнамки еще ее детские (когда только она купит нормальные), шерстяная шапочка, полотенце для сидения и лежания, веник в руки – и вперед. Шаек навалом чистых, сухих. Веник замочен – и в сауну. Еще в предбаннике увидела Галины тапки со световой блямбой на пятке. В сауне было жарко.

Галя на самом верху, подвинулась, освобождая место для Люды.

– Сколько там, на градуснике? По-моему, жарит сильно.

– Нормально! Сто два! – Люда вгляделась в термометр на деревянной стене. – Слушай, на улице-то четырнадцать! Благодать какая! – растянулась она во весь рост. – Хоть погреюсь!

Тепло окутывало по поверхности, не спеша проникать внутрь. Люда расслабилась, закрыла глаза. Здесь даже лучше, чем под одеялом.

Тетка на нижней ступеньке держала у своего носа какой-то стеклянный пузырек.

– Хотите попробовать? Вдохните! Замечательная ингаляция! Так очищает! – Она протянула пузырек Люде. Та приподнялась на локтях, закрыла пальцем одну ноздрю, вдохнула.

– Ой! Что это? Какой дух волшебный!

– Здесь смесь разных масел: полынь, чабрец, мята… Я сама составляю, – пояснила она гордо. – Чувствуете горчинку? Это березовые почки. Я долго искала эту нотку. Пробуйте теперь вы! – скомандовала она Гале.

– Этим можно пользоваться как духами, – восхитилась Галя, отдавая тетке склянку после дегустации.

– Да, дочка говорит: «фирма Люси Чири». Меня Люся Чирикова зовут. – Тетка тяжело поднялась. – Пойду…

– Ну как ты? – начала Галя шепотом, когда они перевернулись на спину.

– Знаешь, Галка, чего-то никак мне не прийти в себя, – наконец смогла пожаловаться Люда.

– Бедная ты моя, бедная… – сказала Галя, погладив ее по шапке.

Слезы, с утра копившиеся в Людиных глазах, свободно потекли по щекам, и Люде стало легче.

Потом они сидели в предбаннике на скамейке, куда еле помещались вдвоем, поджав ноги и закутавшись в полотенца, допотевали. Именно здесь обсуждались последние события и возникшие за неделю проблемы. Люда продолжала:

– Понимаешь, я совсем не знаю, как мне жить. Пока мама лежала, было, конечно, тяжело. Но и легко. Надо деньги зарабатывать, надо маму вытаскивать. Никакой моей, отдельной жизни. И все понятно… И в каком-то смысле легче, чем сейчас. Я отвыкла жить для себя. Я не знаю, куда себя деть… И работать совсем не хочется и, знаешь, как-то незачем.

– Русик, ну надо, чтобы время прошло. После похорон сколько? Недели две прошло?

– Надо тебя, я думаю, теперь замуж выдать.