Он потянул Ивана в сторону от лужи, в которую они оба едва не угодили, и спросил:

– Может, этот резонатор вообще пустышка?

– Нет, не пустышка. – Проскуров помотал головой и ровным безучастным голосом пояснил: – Прежде чем отправить в Ленинград, я отдал контейнер ребятам из технического отдела. Они проверили. Там действительно обогащенный уран.

У Ильи вырвался тяжелый вздох и глупый вопрос:

– Не доверяешь Иоффе?

– Просто знаю, тянуть будет бесконечно, вот и решил сразу выяснить главное. Процент изотопа двести тридцать пять невысокий. Но если представить промышленный масштаб.

 – Иван сморщился. – Конечно, немцы сразу просекут и вцепятся.

– Немцы просекут и вцепятся, – повторил Илья, – а что же наши?

– Помнишь, я тебе говорил о заявке из Харьковского УФТИ? Вот так же и Мазура замылят, тем более ссыльный он, из академиков поперли. – Проскуров усмехнулся. – Они его поперли, а он их всех обскакал. Ученые коллеги такого не прощают.

– Ну, это, положим, их личные проблемы, прощают, не прощают. Результат налицо – обогащенный уран, так что…

– Хороша ложка к обеду, а яичко к Христову дню! – перебил Иван.

 – Вот если бы уже шла добыча и переработка, если бы партия и правительство трясли академиков, тогда другое дело. Тогда товарищи Иоффе и Хлопин сразу простили бы Мазура, вцепились бы зубами. Резонатор стал бы их общим достижением. Но ничего этого нет. У нас нет. А у немцев есть все. Они глубоко в теме. Получив такой дешевый и эффективный метод обогащения, бомбу сделают к следующей весне.

– Но ведь Брахт в работах не участвует, – осторожно заметил Илья.

Он не стал спрашивать, откуда взялась хорошая новость, подумал: «Решай сам, раскрыть мне свой берлинский источник или нет.

А ведь, по сути, ты уже раскрыл. Даешь в сводках информацию без ссылок, понимаешь, что я догадываюсь, откуда она может идти».

– Не участвует, – медленно повторил Проскуров, – и резонатор свой еще не собрал. Но скоро соберет и опубликует.

– То есть Мазур прав? – Илья сглотнул комок в горле.

Он хотел добавить: «Значит, письмо надо отправлять?» – но не успел. Проскуров быстро, на выдохе, произнес:

– Родионова в Берлин не выпускают. – Он поежился, поправил шляпу, заговорил спокойней: – Пробить ему поездку я не могу.

Спасибо, если парня за собой не потяну. По-хорошему, надо бы отправить его подальше от меня, назад в НКВД к Журавлеву, но с его характером он там спалится сразу.

Они вышли на ярко освещенную Арбатскую площадь. Из кинотеатра «Художественный» валила толпа с вечернего сеанса. Илья потянул летчика за локоть к стене, чтобы не мешать движению. Они встали под большой цветной афишей: артистка Раневская в соломенной шляпке набекрень держит на руках маленькую пухленькую девочку с косичками.