Чувствовать влечение к человеку, который держит меня в плену, — это ненормально.

Снаружи до меня доносится громкий лай. Я подхожу к окну и смотрю на внутренний дворик перед домом. Сергей стоит на краю дорожки, держа в руках палку, а Мими в восторге бегает вокруг него. Он запускает палку в другой конец патио, и Мими бросается за ней. Для собаки такого размера она довольно быстрая. Я перевожу взгляд обратно на Сергея, задаваясь вопросом, почему он настаивает, чтобы держать меня здесь.

Неужели он и правда считает меня шпионкой? Если так, то не разумнее ли было бы меня убрать? Бессмыслица какая-то.

Трудно связать безжалостную, безумную личность, о которой рассказывали люди моего отца, с парнем, который сейчас катается по траве со своей собакой и смеется. Смертоносная машина — вот как они его назвали. Феликс тоже говорил подобное, так что, наверное, во всем этом есть доля правды, но все же…

Положив ладонь на окно перед собой, я смотрю на человека, который был в эпицентре моих мыслей с первого момента, как его увидела.

Я делаю вид, что поглощен своим завтраком, а сам втайне наблюдаю за Ангелиной с другой стороны стола. Она держит ложку на полпути ко рту и смотрит на Мими, которая толкает ее в бок мордой.

— Расслабься. Она тебя не укусит, — говорю я.

— Она кусает людей, только когда я ей приказываю. А ты для нее слишком костлявая.

— Ну, это радует. Наверное.

— Она хочет, чтобы ты ее погладила. — Я киваю в сторону собаки. — Если ты этого не сделаешь, она будет весь день приставать к тебе.

— Она не похожа на ласковую милашку.

Потому что это не так. Мими не любит новых людей. Точнее, вообще людей.

Ангелина протягивает руку, чтобы почесать макушку Мими, и Мими лижет ее ладонь. То, как моя собака ведет себя рядом с ней, неожиданно. Она начала ходить за Ангелиной по всему дому и всегда держит ее в поле зрения, даже без моих команд. Когда Ангелина спит, Мими следит за тем, чтобы ее голова находилась именно в таком положении, когда она может одним глазом наблюдать за Ангелиной, а другим — за дверью. Как правило, сторожевые собаки ставят себя между человеком, которого они охраняют, и источником возможной угрозы.

Возможно, она улавливает защитные флюиды от меня. В памяти всплывает образ Ангелины, свернувшейся калачиком на полу грузовика, и я закрываю глаза, сжимая вилку. Никогда не забуду ее взгляд, словно я был каким-то спасителем, а не человеком, главной целью которого было уничтожение жизней. Прошли годы с тех пор, как я испытывал желание защищать кого-либо, кроме себя, да и то редко. Большую часть времени, особенно последние несколько лет службы, мне было абсолютно наплевать, выживу я или нет.