Он с удовольствием вращал на экране фигуры, немножко спорил со шмыгающим Тимофеем и два часа отведенные на визит пролетели почти незаметно. А еще через месяц его перевели в другой детдом.

Там скучать было некогда. Усиленный курс математики и черчения. Почему-то чертить учили не на компах и планшетах, хотя неубиваемые «Фениксы» были у каждого, а по старинке, с карандашом, циркулем и линейкой. Спортивная секция четыре раза в неделю. Даже в выходной было чем заняться — их группа принимала участие в областных соревнованиях по моделированию. Условиями конкурса предусматривалось самостоятельное изготовление всех деталей, потому в воскресенье токарный класс был полон.

Модель старинных часов в масштабе 1:10, для которых детали изготавливали ручками, была предметом тайной гордости Фила. Их он с приятелями сделал даже без помощи учителя в пятнадцать лет.

Больше Тамара Васильевна в его жизни не появлялась. Но, когда, в шестнадцать, он получил приглашение на учебу в высшее военное инженерное строительное училище в городе Санкт-Петербурге, он в первый раз задумался о ее роли в собственной жизни.

Эти самые двухгодичные курсы при институте давали ему возможность потом поступить в сам институт без экзаменов. Получалось, что вместе со сменой детдома в его жизни появился четкий путь, идти по которому ему нравилось.

Если в первом детдоме он еще пробовал бузить и примыкал то к одному, то к другому клану внутри группы, то в Петрозаводском детдоме этой херней было заниматься просто некогда. И уроков там было столько, что только успевай поворачиваться. Да и секция борьбы, на которую его засунули, даже не спросив, а чего он собственно хочет, отлично изымала излишки агрессии.

Так что, получив в подарок от детдома тот самый недешевый и элегантный чемоданчик и плотно набив свой старый и походный рюкзак, Фил отправился не в сторону Петербурга, а в сторону Мурманска. Пожалуй, он и сам не смог бы объяснить, нахрена ему сдалась Тамара Васильевна.

В середине лета город выглядел непривычно скучным — мама всегда старалась вывезти его на море, и столицу Заполярья он помнил или покрытый снегами, с бушующей метелью за окном или же — облагороженный золотом и багрянцем осени.

За эти годы сама Тамара почти не изменилась. Была все такой же желчной, с брюзгливым выражением лица, только волосы под пилоткой отливали неприятной желтизной — она стала их красить. Впрочем, все это было совсем неважно. Общий язык они так и не нашли. Разговор в кафешке перебивался долгими и тяжелыми паузами.