Поправил покосившийся крест, выдергал разросшийся бурьян. Затем нашел сторожа и, после беседы с ним оплатил уход на десять лет вперед небольшой местной конторе.

Однако, садясь вечером в поезд Мурманск-Санкт Петербург, Фил испытывал странную легкость и беспричинно улыбался. Жизнь — она продолжалась…

Первая любовь сыграла с Павлом Дашковым злую шутку.

Сама эта «любовь» была из весьма маргинальной семьи, что очень не понравилось родителям Паши. Мама рыдала и заламывала руки. Отец Сергей Анатольевич пытался поговорить с сыном:

— Пойми, у вас нет ничего общего. Девочка просто повелась на финансы семьи!

На что вполне логично отец получил ответы в духе: «Вы ничего не понимаете!», «Она не такая!», «… я и без вас прекрасно разберусь!..».

Нельзя сказать, что папа уделял воспитанию сыну уж слишком много внимания. Хороших размеров бизнес занимал его с утра и до вечера. Так что, выслушивая ссоры-разговоры родителей на темы: «Это ты виновата!» и «Мальчику нужно было мужское воспитание! А ты вечно…», парень просто молчал. Старшая сестрица Ленка ехидно улыбалась ему и подначивала:

— Бунтарь комнатный! Да ты без родителей — ноль без палочки. Ромео недоделанный!

Раздраженный отец попробовал лишить сына дотаций, роскошной «Руссины», которой завидовала вся школа, и потребовал ключи от двухкомнатной квартиры: с шестнадцати лет, как только получил права, сын пожелал жить самостоятельно, и родители пошли ему навстречу.

— Одумаешься — все верну, — разозленный отец хлопнул дверью комнаты.

Кто знает, как бы сложилась судьба Павла Сергеевича, если бы в этот же день он не застал свою «любофф» в объятиях подвыпившего знакомца. Это был довольно резкий и болезненный удар по носу мальчику, который до сих пор не знал никаких проблем и обломов. Кипели гормоны. Злость и растерянность не давали думать нормально.

Отличный детский сад, где он был заводилой, элитная гимназия, где он честно зарабатывал грамоты по математике, репетиторы по любому предмету и приходящая домработница. Всего этого он лишился из-за…

— Ты только это, Паш… Мы всего на две недели едем. Если предки узнают, мне башку оторвут…

— Да понял я, Витек, не кипятись. Дней через десять свалю, не переживай.

До дня рождения оставалось восемь дней, и Пашка, ночующий на даче у приятеля, который в данный момент загорал с родителями где-то на островах, просто не понимал, как жить дальше.

В целом парень тихо охеревал от свалившихся на него одновременно проблем. Рвала душу подлость «любимой» и невозможность прогнуться перед отцом, который, как оказалось, был полностью прав. Именно правота отца и задевала больше всего.

Счета были заблокированы, а носить при себе много налички он просто не привык и теперь понимал: еще два-три дня и жрать будет просто нечего.