Цинк чуть скривил тонкогубый рот и сказал:

— Ничего, зато мы знаем.

— Охолонь малость, — нахмурился Разумовский. — Не пытать же этого балбеса. Может быть, какой-нибудь скрытый еврей или мормон? Просто боится нас, да и все.

— А ты не думал о том, что это может быть человек инквизиции?

— Цинк, куда тебя несет-то? Я понимаю, что врага нельзя недооценивать, но ты не забывай, что сюда он попал совершенно случайно. Инквизиция понятия не имеет, где мы и что мы.

— Рим, а с чего ты взял, что он охотится на нас?

Похоже, такая мысль Разумовскому даже не пришла в голову.

И сейчас он растерянно смотрел на Цинка. Впрочем, растерянность продлилась не слишком долго. Андрей пожал плечами и сделал вывод:

— Ну, пусть даже инквизитор. Останется на острове навсегда, только и всего.

Допрос вели стандартно. «Злой полицейский» — Бык, который за шиворот приволок этого самого Марсело, и «добрый полицейский» — Разумовский, который строго приказал на хорошем испанском:

— Отпусти, сейчас же!

Андрей с интересом рассматривал пленника, но ничего необычного в нем не находил. Самый что ни на есть стандартный молодой мужик лет тридцати, узкокостный, довольно высокого роста, узколицый и чуть длинноносый.

Борода неопрятная и, судя по длине, не на судне отпущена, а была и раньше. Одет в сильно заштопанные холщовые штаны и такую же рубаху. Пленник явно чувствовал себя неуютно.

Перед ним на троне, окруженный местными черноглазыми вояками в перьях, браслетах и бусах, сидел крепкий моложавый мужчина в непривычной одежде. На правителе не было ни золотых колец, ни ожерелий. Он хорошо говорил на испанском, но урожденным испанцем не был, об этом говорил грубоватый акцент.

А главное, что смущало в этом европейце, это то, что местные искренне считали его императором. Ему кланялись низко, его везде сопровождала личная охрана. И слушались этого самого Рима беспрекословно.

Как явный чужеземец мог сесть на трон этих полудиких племен, не знающих Господа? Как он мог завладеть золотым троном и прочими богатствами этой страны? Даже зал, в который притащили сейчас пленника, говорил о том, что местные дикари купаются в золоте и не знают ему настоящей цены!

Испанец не был слишком уж опытным путешественником, но был ученым.

И все эти факты, которые он подметил, не давали ему ясной картины. Он совершенно не понимал, как обращаться с этими странными людьми. Их удивительные машины потрясали воображение. Их големы превосходили все, о чем испанец слышал ранее.

В отличие от своих спутников, которые в действительности были просто небогатыми купцами, объединившимися для путешествия, испанец был аналитиком и ученым. И глядя на чужаков, испытывал некоторую панику.