Время бежало, пиратский корабль ремонтировался, пленники отъелись, залечили раны и пришли в себя, продолжая ежедневно посещать беседы с Фаэтом.

В начале зимы в закрытом городе открылась первая общеобразовательная школа. С помощью Фаэта, на основании местного языка Скрипом и Задротом был составлен полноценный алфавит и введены самые первые правила написания.

Надо сказать, что местные родители отнюдь не описались от счастья, когда им объявили о возможности отдать детей в школу бесплатно. К новым правителям, от которых непонятно еще, что именно можно ждать, но которые полностью запретили человеческие жертвоприношения, а также приношения животных, золота и прочих благ старым богам, ожидали чего-то необыкновенного.

Но уж никак не строительство школы.

Пришлось донести до местных, какие они, собственно, дятлы. По улицам пустили жрецов, заставляя их проговаривать каждому встречному-поперечному намертво вызубренный текст — послание нового императора.

В этом тексте говорилось о том, что через пять-семь лет, все должности в государстве перейдут к тем, кто окончит императорскую школу.

Что тем из окончивших, кто пожелает стать учителем, будет платиться от государства ежемесячная зарплата, что даже должности писцов при сборщиках налогов будут отданы окончившим школу. Не говоря уже об императорских советниках и прочих служащих.

Но, пожалуй, даже не это все соблазнило родителей подростков отдать детей на обучение. Слухи о том, что этот детский класс собрались посещать бывшие верховные жрецы, взбудоражили население гораздо больше, чем обещание всевозможных плюшек в будущем. А это было чистой правдой: Маха вымолил у Разумовского право обучения себе и еще нескольким жрецам.

Когда спустя месяц открылась школа в нижнем городе, детей туда пришлось уже отбирать.

Больше всего в этой ситуации психовал Задрот:

— Я вам что, нанимался учителем быть?!

— Прекрати истерить! — резко оборвал его Рим. — Тебя никто не просит заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Составь программу, обучи андроидов и можешь валить куда хочешь. Хоть бордели создавать, хоть новые законы писать.

— Рим, у меня от этих обормотов башка гудит! Попробовал бы сам по пять-шесть часов в день на вопросы детворы отвечать, — уже почти извиняясь, буркнул Задрот.

— Нужно было бы, пошел бы. Просто я в отличие от тебя, в лингвистике даже меньше, чем в моде эпохи Ренесанса разбираюсь. Пойми, Макс, нам здесь придется заниматься всем, что необходимо, а не тем, что хочется. Ты думаешь Цинк с Анжелой охереть какие юристы и законники?!

— Кстати, Рим… давно хотел спросить, а нахера ты Фифу туда посадил? Понятно, что мы все потом будем это читать и думать над готовым.