– Я с огромным удовольствием стану первым автором в вашем агентстве, Морин, – ответила Доун.

– По-моему, за это стоит чокнуться кофе, – заявил Стенли и поднял свою чашку.

Я чокнулась своей кружкой с остальными, в то время как фраза «в вашем агентстве» эхом отдавалась у меня в голове и, кажется, определяла мою судьбу.

После завтрака Доун и Стенли уехали в свой старый дом, а мы с мамой занялись устранением хаоса вчерашнего вечера. Пока мы мыли посуду, мама искоса поглядывала на меня – уже в четвертый раз.

– Я буквально чувствую твои взгляды, мам, – выпалила я, оттирая тарелку чуть более резкими движениями, чем нужно.

– А разве мне нельзя смотреть на свою дочь? – откликнулась мама.

– Нет, если ты делаешь это по двадцать раз подряд, чтобы проверить, в каком я настроении.

Она взяла у меня из рук мокрую тарелку.

– Я просто беспокоюсь.

– Не надо. Все понемногу налаживается, – ответила я, хотя эти слова казались какими-то плоскими у меня на языке.

Я даже не совсем соврала: проведенное с друзьями время помогало, и эти выходные тоже смогли на некоторое время отвлечь меня от Нолана. Впрочем, это не отменяло того факта, что мое сердце было все так же разбито, как в тот день, когда он ушел из моей квартиры.

Всякий раз, стоило мне остаться одной и начать слишком много о нем думать, на глаза наворачивались слезы. Станет ли мне когда-нибудь лучше? Прошло уже больше двух недель, а я, несмотря ни на что, видела во сне Нолана – лишь чтобы проснуться и понять, что он меня бросил.

– Я рада, – сказала мама. Она убрала тарелку в шкафчик и встала позади меня. Потом положила ладони мне на плечи и прижалась щекой к моей щеке. – Все может измениться только в лучшую сторону.

Я буду приезжать в Вудсхилл столько раз, сколько буду тебе нужна. Осуществлять это станет еще легче, когда я займусь собственным бизнесом.

– Спасибо, мам, – откликнулась я, хотя из-за нее меня едва ли не придушила совесть. Она твердо уверена в том, что я так же рада нашей совместной работе, как и она сама. Скорее всего, я никогда не сумею признаться ей, что это не так. Я помнила, сколько боли ей пришлось вытерпеть. Облик мамы в слезах так крепко засел у меня в подсознании, что для меня стало абсолютно нормальным желанием не давать ей поводов расстраиваться.

Нас все еще преследовала ссора из-за папы. Да, ситуация с Ноланом нас сблизила, однако я больше никогда не хотела чувствовать, что наши отношения висят на волоске.

– Пойдем, – через некоторое время позвала мама и выпустила меня из объятий. – Я принесу сверху коробки, и мы уберем украшения.

– О’кей, – ответила я и слила воду из раковины. Когда мамины шаги послышались на лестнице, я начала протирать столешницу и продолжила уборку на кухне.