– С нашими, похоже, шесть, – провел калькуляцию Гальяно. Он притулился к окну с камерой и снимал все, что происходило снаружи.

– С нашими, – хмыкнул Чернов. Он подошел к железной двери, обеими руками ухватился за прутья, потянул, проверяя на прочность.

Конечно, Чернов был самым крупным и самым сильным из них всех, но точно не крупнее и не сильнее полярного медведя, но надеяться на крепость решетки хотелось им всем. Впрочем, как и на крепость входной двери, в которую словно бы били тараном.

– А в рабочем корпусе такая же есть? – спросил Чернов, оборачиваясь.

– Есть, – сказал один из полярников. – Мы ее по инструкции всегда на ночь запираем.

– Тогда надежда есть. – Чернов отошел от двери. Взгляд у него был задумчивый, он искал что-нибудь потяжелее, что-нибудь такое, чем можно было отбиваться от северного медведя.

Входная дверь в очередной раз содрогнулась и затрещала. Не выдержит… Это уже почти очевидный факт.

Волков с Эрханом переглянулись.

– Давайте сначала ракетницами! – предложил Никодимыч, бесстрашно выдвигаясь на передовую. – Напугаем его ракетами!

– Которого из шестерых? – вежливо поинтересовался Чернов, взвешивая в руке тяжелую дубовую табуретку.

Ответить Никодимыч не успел, входная дверь слетела с петель, внутрь ворвались клубы морозного воздуха и нечто бело-серое, ощерившееся, смрадное. Прав оказался Ник, воняет…

По узкому коридору зверь двигался медленно, осматриваясь, принюхиваясь. Его маленькие глазки поблескивали… нет, не любопытством и даже не голодом. Волков увидел в них отсветы того самого нездешнего белого света.

– Я стреляю! – сообщил Никодимыч, вскидывая руку с зажатой в ней ракетницей.

 – Я стреляю, у меня нет другого выхода. – Казалось, он извинялся перед этой клыкастой махиной, перед этой яростной глыбой, готовящейся сорвать с петель теперь уже и железную дверь.

Он выстрелил еще до того, как хоть кто-нибудь успел ему ответить. Решительный оказался мужик. Наверное, крепко запомнил ту давнюю осаду, намотал на ус.

Звук выстрела потонул в яростном реве, медведь вскинулся на задние лапы и занял собой весь коридор. Вопреки ожиданиям и надеждам, он не собирался убегать. Просунув между прутьями переднюю лапу, он пытался поймать, зацепить Никодимыча.

Тот пятился, на ходу перезаряжая ракетницу, а Волков уже понимал, что гуманными методами в этом противостоянии не обойтись. Пришло время пускать в дело тяжелую артиллерию. Они с Эрханом переглянулись. Эрхан молча кивнул, вскинул карабин и выступил вперед. Теперь медведь пытался зацепить его, он протиснул между прутьев переднюю часть морды, остальное не проходило, но и того, что прошло, было достаточно, чтобы на всю жизнь разлюбить конфеты «Мишка на севере».