Он и вправду давно не чувствовал себя таким… если не сильным, то уж точно живым.

– Тогда пойдем собираться. Если попросишь, Ася нальет тебе чаю.

Он попросит. Чай поможет согреться, прогнать остатки холода, что все еще просачивался из-под плотно прикрытой дверцы.

Они шли по коридору, когда в общей комнате услышали возбужденные голоса. Говорили, кажется, все разом, но Ник из бессвязного разноголосья вычленил только один голос.

– Плевал я на ваши местные заморочки!

Веселов! Человек, который больше враг, чем друг. Которого хочется завалить на снег и рвать зубами.

Ник не помнил, где берет начало эта звериная ярость. Наверное, в одной из тех темных дыр, которые оставались, когда он терял управление. Умом понимал, но поделать с собой ничего не мог. Веселова он не любил.

В общей комнате кипели страсти и висел густой кумар из страха и злости. Ник сразу понял причину, ему было достаточно посмотреть на тынзян, что сжимал в руке Веселов. Тынзян полыхал алым, и на дощатый пол с него падали капли крови. Это кровили странные костяные фигурки-химеры: человеческие тела со звериными головами. Блэк зарычал и оскалился, шкура на его загривке встала дыбом.

Андрей обернулся, глянул на Блэка удивленно. Сначала на Блэка, потом на Ника. Тот пожал плечами. Как объяснить почти чужому человеку, что штука в руке Веселова – это не ерунда и не заморочка?! Как объяснить то муторное чувство обреченности, что накрыло Ника, стоило ему только взглянуть в синие с белыми проблесками глаза Веселова? Он, этот парень, был обречен в тот самый момент, как снял призрачный аркан с шеи мертвого зверя. С медвежьей шеи снял, на свою надел. Может быть, кто-то другой, кто-то сильнее и опытнее, справился бы и с призрачным тынзяном, и с той тварью, что осталась на том конце невидимого аркана. Но Веселов не справится. Он обычный человек из нормального мира, не такой, как Ник. Даже не такой, как Андрей.

– Не нужно было трогать. Глупый мальчишка! – Эрхан смотрел на Веселова таким взглядом, словно тот уже был покойником, восставшим мертвецом, снежным ходоком с синими глазами.

– Выброси… Отнеси назад… Отдай ему… – А это уже Ася. В ее глазах – тот же ужас, что и в черных глазах Эрхана. Она знает, понимает, что случилось непоправимое, но все еще пытается найти спасение.

– Поздно. – Никодимыч сжал Асины плечи. Он возвышался над ней и поверх ее макушки смотрел на Веселова. – Он уже снял. Теперь это его.

– Мое! – Веселов взмахнул рукой с зажатым в ней тынзяном, невидимые кровавые капли разлетелись во все стороны, замарали присутствующих.

Одна капля попала на Тару, та вздрогнула, словно бы что-то почувствовала, побледнела, стиснула губы. Нику показалось, что она сейчас потеряет сознание. Не потеряла.