И продолжаем работать!

После разговора девчонка стала тиха и послушна как шелковая. Эта податливость, готовность подчиняться, проскакивающая в неуловимых деталях, пьянила. Кощей понимал, что, по сути, давит на нее. И может даже, принуждает. Но… чёрт, это было так крышесносно. Контраст между холодной, отстраненной помощницей, и этой послушной Дарьей пробивал молнией по паху. И она же не возражала вчера. И вообще заигрывала всячески. Он просто помогает ей определиться с решением. Принимать решения — это мужское дело. А девушки должны радоваться жизни. Нужно всего лишь позволить мужчине это делать: принимать решения и радовать.

Рабочее время закончилось.

Ушли Рыжая и Богдан, выполнив свой фронт работ. А Паша всё еще держал свою невольницу. За окном стало смеркаться. Поляков включил верхний свет.

— Можно, я кофе себе возьму? — обратилась к нему Дарья.

— Сходи. Мне тоже сделай.

— Нет, я вниз хотела. В кофейню. Они через десять минут закрываются.

— Ну поехали вниз, — согласился Кощей и поднялся, натягивая пиджак.

Его тоже достало сидеть, но оставалось совсем немного.

— Я… — пискнула Дарья, но сразу утихла.

Нравилась Паше эта новая Дарья.

Он даже внезапно проникся исламскими мотивами. Забавно, но раньше эта тема его так не вставляла. Он пытался играть в подобные игры в постели. Но они были именно играми. Дарья же вела себя не так, словно ее принуждают, а… будто она действительно сейчас сделает всё, что он захочет. Просто потому что он велит. И от этого сердце стучало в висках.

Они шли по пустому коридору, и особенно остро ощущалось, что в офисе никого нет. Только он и она. Вдвоем.

Площадка перед лифтом освещалась из коридора этажа. Дарья нажала на кнопку вызова.

Паша подошел почти вплотную, ощущая тепло ее тела. Кабинка подъехала сразу: кому нужен лифт в офисном крыле после восьми вечера?

Дарья вошла и встала к окну лицом. Сейчас, когда снаружи было сумрачно, оно, как зеркало, отражало ее и его — за ее спиной.

— Ничего не видно, — пожаловалась Даша.

И он нажал кнопку остановки лифта.

Кабинка зависла между этажами. Свет погас. Зато стала видна площадь перед зданием.

— Ну вот, — довольно отметил Поляков, возвращаясь к Дарье, вжимаясь и утыкаясь носом в ее волосы.

А она откинула голову с закрытыми глазами ему на плечо.

Паша понял намек. Если это не намек, то что? Он коснулся губами основания шеи у самого плеча, провел языком по чистой, чуть солоноватой коже и снова поцеловал — за самым ушком. Девчонка вздрогнула, передернув плечами. Паша довольно ухмыльнулся. И снова коснулся губами чувствительного местечка. И потянул зубами мочку уха, вновь вызывая дрожь.

Он сжал Дашу в объятиях почти до скрипа.

И она потерлась об него затылком.

Эта отзывчивость будила с Кощее какие-то звериные инстинкты.