Низкие дома-землянки, коровенки на лугу — в южных деревнях иная коза покрупнее будет.

Навстречу уже спешил здешний, надо полагать, главный. Вид у лидера сектантов — под стать селению. Оборванец. Только что не босиком. Голова нечесана, в бороде мусор, одежка некрашеная, как у раба. Только пояс цветной, блекло-рыжий. И ножик на нем. Значит, все же не раб.

Но и не главный, как оказалось.

— Змеелюбец где? — не поздоровавшись, рыкнул Избор.

— Хворает, великий господин. Неможется ему!

Потеет, будто в бане. Перепугался.

— А девки для тебя готовы, великий господин! — залебезил замарашка. — Ждут.

Избор спрыгнул с коня, подступил к извергу вплотную:

— Откуда знал, что я иду?

Смерд втянул голову в плечи, став еще мельче в сравнении с рослым ведуном.

— Малой прибежал. Видел вас на тропе.

— Шустрый, — проворчал Избор.

— Так напрямки бежал, через овраг, — пояснил изверг. — Девок станешь смотреть?

— Стану, — величественно обронил Избор.

Сейчас он был в ипостаси княжьего сына и брата и в этом варианте нравился Сергею больше, чем в формате вредного старого ведуна.

— Змеелюбцу скажи: к нему позже зайду. — И Сергею: — В избенку на коне решил въехать? Не получится.

Пошутил, однако.

— А надо?

— Надо что?

— В избенку. Мне девки грязнопятые не нужны.

— Ну извини! — развел руками Избор. — Княжон здесь не водится.

«Блохи здесь водятся, — подумал Сергей. — И вши».

Ошибся. Стайка девок, которых минуток через пять Избор вывел из избы-землянки, выглядела куда лучше, чем встретивший варягов косматый мужичок.

Вымытые, ладные, в выстиранных рубахах, лыковых черевичках.

— Которую берешь? — спросил Избор.

— Обойдусь.

— А я вот эту, — Избор поманил пальцем. — И вот эту тоже.

Не самые симпатичные. Что по местным меркам, что по личным — Сергея. Только и прелести, что молоденькие.

В «приданое» девкам мужичок принес мешок репы. Избор не отказался.

— Лови, — он метнул извергу-сутенеру медяк. — Натешусь, верну.

Тот поймал монету. Закивал часто.

— Дурачок, — сказал Избор. — Думает: с прибытком верну. Уж два года как я у них девок беру, а все надеется.

— Не получается? — с сочувствием просил Сергей, разворачивая коня.

Избор глянул остро: шутки он любил. Но только односторонние. Когда сам, а не над собой.

Решил все же — не издевка. Сказал сурово:

— Я княжью кровь по скудным утробам не разбрызгиваю.

— Травки пользуешь? — понимающе отозвался Сергей. Благодаря Сладе он неплохо разбирался в местной контрацепции.

— Травки — бабам. Я ведун. Захочу: не только у меня, и у тебя деток не будет.

— Со мной вряд ли получится, — усмехнулся Сергей. Всякие колдовские штучки на нем всегда работали слабо. Потому что не верил он в них. В Христа Сергей верил. И в Перунову силу тоже.