— С чего ты взял? — Измор хмыкнул. — Я не знаю, я ведаю. Творю, что должно и что нужно. И сейчас то же было.

— Было, говоришь? — Сергей даже зубами скрипнул. — И зачем тебе это было нужно?"

"— Мне? — вновь удивился Избор. Очень искренне удивился. — Не мне. Тебе.

И другим тоном, благодушно-доброжелательным:

— Надо бы поросенка изловить. Захотелось, знаешь, поросятинки. Но это после. Сначала за девками сбегаем.

— Девчатинки захотелось? — язвительно осведомился Сергей.

— Угадал. Я, знаешь, всегда до этого дела охоч был. В твои годы…

Сергей понимал, к чему разговор. Ведун «замыливает» ему память. Размывает воспоминание о том, что видел Сергей,, превращает воспоминание о белом и черном в подобие сна. Уводит с поверхности вглубь, чтобы спустя некоторое время воспоминание перестало быть реальным, превратившись в «а не привиделось ли?». Старый уже так делал, и Сергей раньше не успевал понять, что происходит. Теперь же наловчился. И замечать, и противодействовать. Более того, догадывался, что это часть тренировки. Той самой: научиться видеть невидимое. Собственно, только этим они сейчас и занимались. Видеть и запоминать. Как это связано с родовым умением князей белозерских, Сергей не знал. И не факт, что связано. Но в жизни точно пригодится. Вернее, в выживании.

«Кто по Кромке не ходит, Нави не видит, — говорил ему Избор год назад. — Тому и не надо. Кому суждено в Навь уйти, тот увидит, когда срок придет. А прежде — лишнее».

«Почему лишнее?» — спрашивал Сергей, но ответа не получал. До этой весны. Нынче же Избор снизошел: «А ни к чему несведущим срок свой торопить. Глянет такой за Кромку — да и помрет от страха».

И захихикал еще противнее, чем обычно.

Сергей решил тогда: пошутил старый. Ан нет.

«Не в том дело, что он на смерть глянет, а в том, что смерть непременно глянет в ответ. А из простака от сего взгляда и дух вон».

«А из тебя — нет?»

«А из меня — нет. И из тебя нет».

«И с чего у нас такая стойкость?» — скептически осведомился Сергей. Он далеко не всегда мог понять: правду говорит ведун, шутит или очередной развесистой клюквой потчует.

«Мне сие по ряду дано. Ряд у меня с Той Стороной, а какой — тебе знать лишне. А ты хоть не ведун, а двоедушец. А сие значит: часть Нави в тебе. Свое своего не порушит… А может, и не от Нави та часть, — пробормотал Избор, будто вглядываясь во что-то за спиной Сергея. — Очень может быть, что не от Нави…»

«А от чего тогда? — спросил Сергей, весьма заинтригованный. — Что есть с той стороны, кроме Нави?»

«Много чего, — ведун помахал растопыренной пятерней. — Столько, что и не счесть».

«Ну хоть что-то, — не отставал Сергей. — Что, например?»

«Например, Ирий», — сказал Избор.

Как интересно.

«А Ирий — это что?»

«То тебе лучше знать!» — отрезал ведун.

«Это почему же?» — удивился Сергей.