Но сам факт, что их требует припертый к стенке, вернее, к реке викинг…

— У меня другое предложение! — перекрывая гомон, заявил граф Парижский.

Предложение оказалось неожиданным. Суть его состояла в том, чтобы не просто крестить Хрольва, а сделать это максимально пафосно. Сам граф готов стать крестным отцом Пешехода. Более того, граф Роберт готов дать крестнику собственное имя. Что сделает его и Хрольва практически родственниками во Христе. Ну а за другими дарами тоже дело не станет. Он, граф Парижский Роберт[1], — человек не бедный. Потому что богатый.

И победоносный взгляд на короля.

Надо полагать, с финансами у Карла дела обстояли сложно. Не удивительно. Он же непрерывно с кем-то воевал. А война — это расходы. Нет, не так. Война — это Расходы!

Хрольв сделал вид, что задумался. Именно сделал вид. Ну так и есть! Они еще на прошлой встрече согласовали условия смены веры. Правда, не с графом Робертом, а с Ричардом Бургундским. И сейчас граф либо опередил герцога, либо просто легитимизировал тот договор.

Поэтому и думал Пешеход недолго.

— Родство и поддержка такого славного воина, как ты, эрл Роберт, — это много значит! — изрек конунг. — И я не сомневаюсь в твоей щедрости.

Осталось только договориться о деталях. Но это уже не царское дело. На то помощники имеются.

Но на этом не закончилось. Ближе к закату в лагерь викингов пожаловали представители короля. Карл Третий по прозвищу Простак, который на деле был кем угодно, но уж точно не простаком, желал пообщаться с будущим христианином Робертом.

С глазу на глаз.

Общение это затянулось.

Миновала полночь, а Хрольва все не было.

Никто из северян, впрочем, по этому поводу не переживал. С конунгом ушли пять десятков хускарлов. Случись с ними что-то нехорошее, слышно было бы издалека.

Тем не менее никто из командного состава северян спать не ложился. Собрались в Хрольвовом шатре, пили винишко, закусывали… В общем, приятно проводили время в ожидании вождя.

Хотя о бдительности никто не забывал. Караульщики на своих местах, стража бдит. Как бы ни было маловероятно, что французы решат напасть, но вдруг…

Хрольв вернулся к началу предпоследней стражи. И первым делом выдернул из-за стола Сергея. Выдернул, поднял, стиснул так, что хрустнули ребра, и, обдав густым духом чеснока и перегара, поцеловал в лоб. Потом поставил на землю и провозгласил торжественно:

— Конунг всех франков отдает мне в жены свою дочь!

И оглядел соратников: рады ли?

Соратники были рады. Но так, умеренно.

— А в приданое к ней конунг франков отдает нам… земли! Много земель! Те, что они называют Нейстрией. И весь север! И Руан!

Вот теперь викинги взревели. Вот теперь — настоящая радость!

— Ты знал? — крикнул в ухо Сергею Рёрех.

— Догадывался! — заорал в ответ Сергей.