Кавалерия проламывает строй, а затем в разрыв устремляется пехота, многократно превосходящая противника числом.

Но это еще не все неприятности Бьёрна.

Одновременно с фронтальной атакой герцога Бургундского, поддерживаемого войском графа Пуатье, горожанами и лично Святой Девой, граф Парижский со своими нанес удар фланговый с вполне конкретной целью: пробиться к кораблям викингов и лишить тех возможности смыться.

Нельзя сказать, что план был плохим. Учитывая значительный численный перевес и то, что укрепления нурманского лагеря все еще находились в стадии строительства, шансы на успех были очень даже приличными.

Особенно интересно выглядела фланговая атака графа Роберта Парижского. Уж она-то точно должна была увенчаться успехом, ведь основные силы свейского хирда будут сосредоточены с другой стороны. Но о ней позже…

— Не выйдет у них, — с ноткой удовлетворения заявил Стевнир.

А Сергей вот сомневался. Атака конницы провалится, скорее всего. Хирд успевает выстроиться, а стену щитов, причем стену даже не двойную, а тройную, пробить разве что ромейские катафрактарии способны. А эти явно полегче. И с разгоном у них не задалось. Земля мягкая, и свеи успели понаделать в ней «сусличьих нор» — потыкать в почву толстыми кольями. Дело нехитрое: берешь обрубок бревна, обтесываешь нижнюю часть до нужной толщины и остроты, обжигаешь слегка «наконечник», присобачиваешь с противоположной стороны ручку-поперечину, чтобы двумя руками браться удобнее, и работаешь. В твердой землей не прокатит, а в более-менее мягкой удара за три можно вполне приличную норку протюкать. И если лошадка на полном галопе в оную угодит, то дальше уже не поскачет. А в идеальном варианте и всадник ее свое отбегает. Полет через голову скачущей лошади плохо сказывается на боевой готовности.

Нельзя сказать, что потери у франков были какие-то особенно большие, так — процентов пять. Но наступательный порыв ослаб настолько, что к вражескому строю шевалье подступили не карьером, а рысцой. И тут свеи не подкачали. Подались местами, пропуская передовых лучших всадников внутрь строя, а потом снова сомкнулись и «держали» основную массу, пока этих лучших сбивали и сдергивали с коней, уничтожая поодиночке, практически доказывая преимущество тяжелой пехоты в правильном строю над кавалерией. В особенности дезорганизованной кавалерией…

А когда к месту событий наконец-то подоспела французская пехота, то у ее командиров возникла альтернатива: прорваться через своих всадников и вступить в бой… Или не вступить.

Тут кто-то из командования сообразил, что лучшая часть французского рыцарства бесславно гибнет, и отдал спасительную команду. Неправильную.

Загудели трубы, приказывая кавалерии отступить…

И кавалерия отступила.