Ситуация разрешилась в мою пользу, я был безмерно благодарен Артему, и у нас сложились очень теплые отношения. Примерно год назад или чуть меньше Тема пришел ко мне и сказал, что хочет написать пьесу. Он спросил, помогу ли я ему деньгами, если речь зайдет о постановке, потому что без денег ставить пьесу никому не известного автора никто не захочет. Я заверил Тему, что помогу, даже говорить не о чем. Я очень ему благодарен за помощь и готов был оказать любую ответную услугу. Потом, спустя какое-то время, он позвонил и сказал, что пьесу закончил и надо идти в театр пробивать ее, потому что он показал произведение в своем любимом театре, в «Новой Москве», но ее отклонили. Вот, собственно, и все. Мы пошли вдвоем к художественному руководителю, ко Льву Алексеевичу, и прямо с порога заговорили о деньгах. Пьесу, как вы можете догадаться, сразу приняли, – Андрюшин улыбнулся. – Я предложил такую сумму, что эту пьесу в любом театре взяли бы. Мне для Темы никаких денег не жалко. Он умел дружить как никто.

Следователь подумал, что пора переходить к делу, и изложил бизнесмену свои соображения касательно закрытия работы над «Правосудием». По мере того как он говорил, глаза Андрюшина становились все более холодными, а взгляд – жестким.

– Для меня важно, чтобы пьеса была поставлена, – твердо ответил он. – Я хочу, чтобы спектакль состоялся в память об Артеме, которому я многим обязан.

– Но могут пострадать люди, – пытался возражать Блинов.

Андрюшин стоял на своем, и поколебать его позицию следователю так и не удалось, как он ни бился.

– Спектакль состоится, – твердил бизнесмен. – Пьеса будет поставлена. Любой ценой.

В пятницу, когда нашли тело Лесогорова, репетицию, разумеется, уже не продолжали, а субботнюю репетицию в связи с трагическим событием просто отменили, так что поговорить с актерами Насте Каменской удалось только в воскресенье.

Она пришла на репетицию к самому началу с намерением попросить у Дудника несколько минут, но ничего не вышло.

– Подождите, пока мы закончим, – потребовал режиссер. – Иначе вы своими сообщениями мне актеров окончательно из колеи выбьете, они и так переживают. Я вообще не знаю, как они сейчас будут работать.

Семен Борисович оказался прав, актеры действительно еще не пришли в себя от потрясения, вызванного убийством автора пьесы, и работали на репетиции из рук вон плохо, путали мизансцены, забывали текст, не понимали, чего от них требует режиссер. Через сорок минут после начала Дудник вынужден был репетицию прекратить.

– Это невозможно! – Он почти кричал. – Вы совершенно не в состоянии сосредоточиться на работе! Играете с холодными носами. Все, на сегодня мы закончили, продолжать бесполезно, от такой работы толку не будет.