Не одной же Анфисе всех вечно разыгрывать!

Эмма Геннадиевна вновь заморгала, а Елизавета Матвеевна сделала замечание дочери:

— Нельзя обзывать пожилого человека бурундуком!

— Почему? — хихикнула Ксюша. — Эти животные милые, очень смешные, совсем не вредные.

— Немедленно извинись! — потребовала мать.

— За что? — не поняла дочь.

— Давайте спокойно поужинаем, — прочирикала Анфиса. — Ксю, просто скажи: «Прости, бабуля, ты не бурундук».

— Прости, бабуля, ты не бурундук, — тут же повторила слова тетки Ксения и опять захихикала.

— Безобразие! — вскипела Эмма Геннадиевна. — Разве так просят прощения?

— Мамочка, не придирайся к девочке, — попросил Матвей Ильич, — она поступила так, как ей велели. И ты действительно не бурундук.

— Ксения! Ты почему раскрасилась, как индеец на похоронах? — нашла другой повод для недовольства старушка. — Даже я, человек с ослабленным зрением, вижу: щеки кирпичные, веки синие, губы бордовые. Теперь такой ужас в моде? А волосы… Завивка мелким бесом!

— Да, ты сегодня и правда перестаралась с макияжем, — отметила Елизавета Матвеевна. — И прическа неудачная.

— Глупо заливать еду майонезом, зная, что никогда не прикоснешься к ней и ее придется отправить в помойку, — вернулась к прежней теме Эмма Геннадиевна. — Идиотская шутка.

Ксения оперлась локтями о стол:

— Подумаешь! Это просто хохма. Почему ты Анфисе замечаний не делаешь? Она вечно глупые розыгрыши устраивает. Чего ко мне пристала? Кстати, дедушка сегодня зажег. Иду в столовую, поворачиваю из холла в коридор и вижу…

Ксюша замерла с полуоткрытым ртом.

— Сколько раз сказано уже: начала говорить — продолжай! — в очередной раз возмутилась Эмма Геннадиевна.

Ксюша понизила голос:

— Дверь кухни медленно распахнулась, и оттуда вышел…

— Хватит, солнышко, — поморщилась Елизавета Матвеевна.

— Правда, Ксюня, перестань, — попросила Анфиса, — мы хотим спокойно провести вечер.

Племянница смерила тетку взглядом и продолжила:

— …вышел… Корнелий. Увидел меня — и как залает!

— Это уже слишком! — подпрыгнула Анфиса. — Давайте не будем идиотничать хоть в семейном кругу. Все мы прекрасно знаем, что легенду про Корнелия придумал Семен для привлечения экскурсантов.

— Мой любимый ныне покойный зять, как всегда, оказался прав, — демонстративно всхлипнула Эмма Геннадиевна. — Простой народ в восторге, плюшевых собак расхватывают как лекарства.

— Да, Сеня молодец, — подхватила Фиса, — с Корнелием точно угадал. А вот вторая его легенда, про сейф и зашифрованный ключ, очень неудачна. Это из‑за нее мы теперь от ненормальных страдаем.

— Но зато они покупают билеты, — подал голос Матвей Ильич. — А кое‑кто, как например Анатолий, приезжает каждый день. Выручка растет.