Молчать всем! Не желаю слышать, что она невеста денежного сундука. Лично мне и без миллиардов Пятакова неплохо живется, пенсии за глаза хватает, одним кефиром питаться могу, сто пар туфель, как Фиске, мне не надо.

— Вот и до меня добрались, — хмыкнула Анфиса. — Что я‑то тебе сделала? Сижу, починяю примус.

— Папа, успокойся, — велела Елизавета Матвеевна. — А насчет твоей пенсии могу пояснить. Жалкие гроши, которые платит тебе государство, ты расходуешь на пустяки вроде драже в глазури, которое ешь тайком, но если тебе самому придется оплачивать коммунальные расходы, лекарства, еду…

— Что? — взвилась Эмма Геннадиевна. — Какое такое драже?

Ксения вскочила и выбежала из столовой. Матвей Ильич тоже встал и с криком: «Ухожу от вас навсегда!» — направился к двери.

— Папа, это смешно, — бросила ему вслед Анфиса. — Не позорься, куда ты пойдешь?

Старик неожиданно остановился:

— Уеду жить к родной матушке, измучился я в вашей усадьбе.

— Однако на кладбище сейчас очень сыро, папа, — хмыкнула Анфиса, — и грязно. У тебя не только ревматизм разыграется, но и артрит в придачу.

— При чем тут кладбище? — затопал ногами дед.

— Твоя матушка давно умерла, — пояснила младшая дочь, — ее квартиру ты продал, чтобы вложить деньги в финансовую пирамиду, которая рухнула, вот я и решила, что ты говоришь про Ваганьково.

Матвей Ильич одним прыжком преодолел расстояние до двери и исчез за ней.

— Стой! — взвизгнула Эмма Геннадиевна. — Можешь отправляться куда пожелаешь, хоть к своей матери‑жабе, которая меня ненавидела, царствие ей небесное и сковородку в аду погорячей, но я хочу знать правду о драже! Куда подрапал?

Продолжая негодовать, старушка поспешила следом за мужем. Елизавета Матвеевна молча поднялась и отправилась за родителями.

— Обожаю тихие семейные вечера, — ухмыльнулась Анфиса. — А ты, Родя?

Племянник проигнорировал вопрос тети. Затем отодвинул свой стул от стола и со словами: «Зачет через два дня, надо заниматься», — кинулся в коридор.

Анфиса повернулась ко мне:

— Видел когда‑нибудь более разных людей, чем Ксения и Родион? Первая совершенно не умеет себя вести, с детства у нее случались припадки ярости. Гневливость девчонке от деда досталась. Папенька мой вообще‑то милейший человек, но иногда его заносит. Заводится невесть от чего и начинает на метле летать, чушь пороть. Правда, надолго его не хватает, поорет, побьет посуду, а через десять минут опять всем доволен. Если его упрекнуть: «Ну зачем ты истерику закатил?», он удивится: «Кто? Я? Никогда не скандалю!» Родя же пошел в Сеню — тихий, до идиотизма интеллигентный, ни разу даже в детстве ни на кого голоса не повысил. Ксения гуманитарий, в школе не особенно хорошо училась, а Родион блестящий математик.