Я помнила эту мимику с детства — он смотрел на меня, когда мои выходки смешили его, — что это ты пожалеешь, если он уедет от нас?

— Да… да… и вы тоже! Он очень хорошо разбирается в делах имения! Народ его любит… Даже больше, чем…

— Да, а народ, который живет в поместье, должен любить сквайра, так полагается!

Пока шел этот диалог, Джонатан успел вылезти из кровати и надеть на себя халат.

— Тамариск, спасибо за то, что ты стараешься спасти меня! Я выплачу эти деньги, а если мне все-таки придется уйти, я буду приезжать и встречаться с тобой!

— Это совсем не одно и то же! — Отец был несколько раздосадован.

— Мы поговорим позже, Джонатан, — сказал он и вышел.

Я села на кровать и взглянула на Джонатана.

— Он получил письмо. Анонимка! Подписано — «Ваш друг».

— Любопытно, что же это за милый друг?

— Это просто подлость!

— Да, конечно! Я смог бы уладить дело, и обошлось бы без шума.

Тамариск переводила взгляд с него на меня и, наконец, сказала:

— Он очень рассердился! Теперь он выгонит тебя, я знаю.

— Отец всегда кажется более сердитым, чем на самом деле, — напомнила я.

— Я совершил смертный грех! — изрек Джонатан.

— А что это? — спросила Тамариск.

— Самое плохое, что можно сделать, цыганочка!

— Может, все-таки он тебя не выгонит?

— Если и выгонит, я буду приезжать к тебе. Мы будем встречаться тайно!

— Лучше, если бы ты не уезжал!

Джонатан подошел к девочке и, взяв за руки, пристально взглянул в глаза:

— Ничего, я все переживу, потому что знаю: у меня есть такой маленький, верный и добрый друг!

Потом он нежно поцеловал Тамариск в лоб. Я была очень тронута и сказала:

— Я попытаюсь уговорить отца!

— Ты считаешь, это возможно? — спросил Джонатан.

— Если вообще возможно, я смогу это сделать… или моя мать. Я попрошу ее помочь!

Нам удалось уговорить отца, хотя это оказалось нелегкой задачей. Моим главным аргументом было то, что люди, пишущие анонимные письма, — худшие из людей, и дать возможность им наслаждаться плодами своих трудов — значит, пособничать им.

Я продолжала настаивать на том, что Джонатан получил серьезный урок и хорошенько усвоил его. Он никогда больше не совершит такую глупость.

Мы с матерью пообещали, что, если случившееся вновь повторится, мы твердо станем на сторону отца и ни в коем случае не будем разубеждать его, если он примет крутые меры.

Наконец, отец сдался, хотя и с явной неохотой.

— Когда Эверсли пойдет с молотка, виноваты в этом будете вы в той же степени, что и этот юный бездельник! — пробормотал он.

Мы кротко согласились, обняли его и сказали, что он вовсе не такой старый злобный ворчун, каким кажется. Даже если бы и был таким, мы все равно обожали бы его.

Джонатан уплатил пять сотен фунтов и вернулся вместе с нами в Эверсли.