Давай свою руку, вот так… и ничего не путается, все нормально скользит. И смотри, какой сразу эффект! Что теперь одна битва – он явно готов к войне! Главное – вдохновение, как я и говорил.

– Не уверена, что смогу так долго его стимулировать. Если честно, у меня уже устала рука.

– Я придерживаю, практически все делаю сам, а рука почему-то устала твоя, – ворчит он.

– Ну… вы с ним дольше знакомы, у вас свои отношения. Опять же, дело привычки…

Тяжело вздохнув, он отпускает мою ладонь.

– Матвей Сергеевич! – раздается у нас за спиной. – Как вам Ликер?

– Видишь же сам: не зашел, – ворчит тот.

– Говорил тебе: назови его Виски или Коньяк. Может, он и правда был бы задорней.

Илья, работник конюшни, покаянно вздыхает, но теперь-то что? Три года прошло. Вряд ли этому шетлендскому пони смена имени чем-то поможет. Хоть Иа его назови – ничего не изменится.

– Матвей Сергеевич, – пока Илья, поглядывая на хозяина, подбирается поближе, перевожу внимание на себя, – официально признаю: вам удалось меня удивить. Ликер – самый грустный пони на свете. Надеюсь, он таким стал не после того, как я на нем прокатилась?

– Наоборот.

Единственный раз, когда он оживился, – когда ты на него взобралась. Ты так была убеждена, что это скаковой жеребец, что, кажется, он в это тоже ненадолго поверил. С трудом вас поймали.

И вот я уже смотрю на пони другими глазами. Бедняга, никому он не нужен. Красивый, конечно, и все. А ведь и правда, без веры никак.

– Красавец. – Поглаживаю его по роскошной гриве, чуть отвожу в сторону длинную челку. – Ты красавец, ты знаешь? У тебя, наверное, отбоя нет от подружек.

Он косит на меня одним глазом.

– Ладно, хватит, – ворчит Яров, – а то опять проникнется и сдуру попортит мне хороших кобыл.

Теперь моя очередь коситься в сторону пони. Нет, он, конечно, довольно высокий…

– После таких комплиментов?

– Ох, так, значит, он еще и понятливый…

– Илья! – окрик Матвея Сергеевича заставляет крадущегося конюха оживиться. – Уводи уже! И несколько дней глаз с него не спускай.

Я с интересом слежу за тем, как грустный пони уходит вместе с конюхом. И кто из них двоих облегченно вздыхает – вопрос.

– Пойдем, – предлагает Матвей Сергеевич, – покажу тебе отличного скакуна.

Надеюсь, комплименты в запасе остались?

В полной уверенности, что никто не перебьет моей симпатии к Ликеру, я иду следом за Яровым. Мы приходим мимо парочки лошадей – я молчу. А когда останавливаемся у третьего стойла, у меня перехватывает дыхание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Черный жеребец, без единого пятнышка, очень высокий, поджарый, красивая грива, пушистый хвост, взгляд настороженный, бьет недовольно копытом, фыркает.