Яркие огни дома сияли, дорожки, освещенные яркими светильниками, выглядели желтыми змейками, ползущими по своим вечерним делам, а немногочисленные гости, собравшиеся у парадного входа дома и отдающие дань табаку (это я поняла по крошечным красным светлякам у их голов), выглядели игрушками. Их присутствие вне дома говорило о том, что о будущем пополнении правящей семьи уже известно, и дабы не раздражать дымом Цессу они единодушно вышли на улицу, хотя в дом есть прекрасная курительная комната. Наконец кабина с жужжащим звуком встала в парковочные пазы и замерла.

Двери синхронно распахнулись, и мы по устойчивому трапу прошли внутрь. По-военному простая обстановка, никакого красного дерева или шелковых ковров. Стекло, металл, кожа. Все, что прослужит долго. Я с благоговением рассматривала внутреннее наполнение гондолы, салон представлял собой ряд сидений, расположенных по четыре друг на против друга, небольшие раскладные столики, круглые светильники из толстого стекла были зажжены на минимум, что придавало обстановке легкую таинственность. Неспеша, дав мне всё пощупать, потрогать и покрутить, мы прошли в капитанскую рубку. На мостике нас поприветствовал не дежурный офицер, как я вначале подумала, а сам капитан Савор. Я сделала легкий реверанс и протянула руку желая поприветствовать его, как изумленно замерла.

Нежнейшая мелодия скрипки разбавила тишину. По щелчку зажглись десятки разноцветных кристаллов, припрятанных в разных малодоступных местах, а капитан радостно заулыбался. Я резко развернулась к Тристану, который я уверенна был причастен к смене обстановки и было вырвавшийся вопрос так и замер на моих устах.

Коленопреклонённый, с вытянутой бархатной коробочкой в руке он с надеждой взирал на меня. Тихую музыку, словно ножом, разрезали его слова, произнесенные хриплым голосом:

— Душа моя, с тобой я приобрёл счастье, на которое никогда не рассчитывал. Позволь и мне потратить жизнь на то, чтобы сделать тебя такой же счастливой. Соланж Де Бург, ты выйдешь за меня замуж?

— Когда любишь человека так, как я люблю тебя, женитьба — единственный выход, да Тристан Силье, я стану твоей.

… Предназначенные друг другу судьбою,

Отныне и вовек, союз нерушим…

Левое запястье запекло, тоненькая змейка свадебного рисунка, золотом, обернулась вдоль руки вспыхнула и потемнела. Становясь практически не заметной. Не давая мне прийти в себя, Тристан наклонился и поцеловал меня, нежно и сладко.

— Жена, — прошептал мне он.

— Муж, — вторила я, ему в ответ.

А затем, словно беглые преступники, зловеще хохоча и прячась от редких гостей, воспользовавшись лестницей для прислуги мы проникли в мою комнату. С хлопком открыв бутылку игристого, Тристан наполнил Бокалы пенным напитком и один из них подал мне.