А планы эти наверняка были непростыми, если тот имел в своем арсенале пушку. И деньги на экспедицию, даже на первый взгляд, тоже потрачены немалые. Но если англичанин решился на подобную авантюру, значит, прибыль намерен получить еще большую.

Только в чем могла выражаться эта прибыль, Алексей пока не понимал. Одно знал точно, бабочками здесь и не пахнет, и поймай Корнуэлл даже десяток «снежных людей», затраченных на экспедицию средств это явно не оправдает.

Значит, есть что-то, стоящее этих огромных денег. И Корнуэлл к этому что-то стремится целеустремленно, пренебрегая не только трудностями путешествия, но и угрозами ратников, и опасностью конфликта с российскими властями, так как то, что он замыслил, несомненно, идет вразрез с законом.

Недаром он замаскировал пушку, и недаром рядом с ним крутится Глухарь, чьи документы отмечены аж двумя гербовыми печатями…

Вскоре они вышли на поляну, с которой Иван и Шурка ушли на поиски жеребенка. И Алексей с облегчением вздохнул.

До зимовья осталось совсем немного. И он прибавил шагу.

Но не прошел Алексей и сотни шагов, как Соболь вдруг насторожился и остановился.

Пес вытянул голову в сторону темной чащи, отделявшей их от заимки, и усиленно заработал носом. Уши его стали топориком, и он слегка присел на лапы, словно приготовился к броску… Вдруг впереди по курсу шумно и с криками рванулась из кустов какая-та птица. И в следующее мгновение Алексей уже лежал за камнем, выставив перед собой карабин, и не понимал, что произошло в первую очередь: свист стрелы над ухом, рывок Соболя в сторону темной фигуры, мелькнувшей среди деревьев, или его падение за этот валун, из-за которого он ясно видел трепетавшее от легкого ветра черное оперение стрелы, вонзившейся в дерево аккурат на уровне его груди.

Он прислушался. Соболя не было слышно, и Алексей, вскочив на ноги, бросился следом за псом, не ожидая увидеть его живым. Забыв про усталость, он мчался по лесу и вдруг услышал короткий вопль. В нем не было злобы или угрозы. Так кричат от внезапной боли. Крик прозвучал и словно осекся на полустоне. Но зато залаял Соболек, сердито, но не яростно, как он обычно лаял на зверя, и Алексей обрадовался. Жив его товарищ по несчастью и, кажется, держит кого-то за мягкое место!

Он проскочил мимо зимовья, отметив на ходу, что там никого нет.

Но куда исчезли его товарищи, разбираться было некогда, потому что на тропе, ведущей к ручью, он вдруг увидел человека, который отбивался от наседавшего пса коротким, похожим на казачий дротик, копьем. Он сидел к нему спиной и был в черном балахоне, какие носили Евпраксия и ее ратники. Правая нога его была неестественно вывернута и вся крови. Человек приподнимался на одной руке, тщетно пытаясь попасть копьем в обнаглевшего Соболька.