– Лично мной разработанный осветлитель кожи, – хитро улыбнулся дедуля, – угощаетесь – и конец истории.

– В смысле, совсем конец? – насторожилась я. – Меня это не устраивает, я планирую еще пожить. В конце концов желто-коричневый цвет лица счастью не мешает.

Григорий Петрович всплеснул руками.

– Любезная моя, э… как вас зовут?

Я почувствовала себя безумным попугаем.

– Замечательное имя, – потер руки хозяин кабинета. – Дорогая Евлампия, вы, похоже, считаете меня безумцем?

– Нет, нет, – возразила я.

Григорий Петрович заквохтал.

– Увы, я всегда забываю имена.

Ничего с этим поделать не могу. Я уж не молод, а старость не радость. Долгое время работал за границей, вернулся в Россию и, представляете, не узнал родную дочь. Майечка тоже врач, она этой клиникой владеет. Девочка меня обняла: «Папа, папа, как я рада, что ты снова в Москве, будешь у меня работать, вот твой кабинет». А я на нее смотрю… чужая совсем, сердце мое молчит при виде нее, и вот, гляньте…

Старичок вытащил из ящика стола снимки.

– Слева я, справа Майечка. Сейчас она толстая, волосы темные, постоянно во рту…

Я перестала слушать профессора, просто кивала в такт его словам.

Вероятно, у него был инсульт, поэтому он не смог узнать дочку, женщины могут здорово измениться: похудеть, потолстеть. А уж про цвет волос вообще молчу.

– …отвратительного цвета и запаха, – ворвался в уши голос деда. – Все. Я перестал думать о личном. Сейчас вас вылечу. Пузырек открывайте и пейте на здоровье.

Я смотрела на стоящий на столе небольшой флакончик.

– И чего мы испугались? – удивился врач. – Это мое изобретение, принимать его нужно исключительно в моем присутствии.

Эффект не мгновенный, но ошеломительно действенный, пропадут беспокоившие вас проблемы. Все. Станете благостной. Вам мое лекарство необходимо. Не отпущу вас, пока ее не употребите!

При последних словах Григорий Петрович на удивление резво вскочил, бросился к двери и загородил ее собой.

– Нет, нет, нет! Покинете мой кабинет только после процедуры. Открывайте и пейте.

Делать нечего. Я отвернула крышку и понюхала содержимое. Нос не уловил ни малейшего запаха.

– Какой состав микстуры? – спросила я.

– Это мое изобретение, обычная вода, аш два о!

Мне очень хотелось побыстрее покинуть кабинет, давно стало понятно: от хорошо воспитанного, оптимистично настроенного старика я ничего о Лауре Кривоносовой не узнаю, поэтому перебила его:

– Просто вода? Без примесей? Не настой трав, не растворенное в жидкости лекарство?

– Водичка, – пропел Григорий Петрович, – самая обыкновенная, но…

Я быстро опорожнила пузырек и улыбнулась.

Все, теперь дедок отвяжется, я могу отправиться на поиски медсестры Ани, которая разбирала шкафчик Лауры.