«Десять минут? А казалось, прошли годы!» Я потрогал забинтованный лоб, провел ладонью по залитому кровью лицу и тихо спросил:

– Осколок вынули? Тампон ему дали?

– Да на фиг он сдался! – возмутился капитан. – Возиться еще со всякой дрянью.

– Сделай, как я сказал. И успокой. А то впрямь помрет со страху. А потом – стереги пуще глаза. Не дай Бог удерет!

Я предпринял попытку встать на ноги, но ничего не получилось. Ватное тело отказывалось повиноваться хозяину. Странно! Раньше я и при гораздо более серьезных ранах прыгал как зайчик! А теперь… Что со мной происходит?!! Или любезное приглашение Смерти было не просто галлюцинацией?!

– Филимонов! – негромко окликнул я.

– Да? – на ходу обернулся он.

– Вызови по рации двух ребят. Любых! Мне надо на край «зеленки», а ноги не слушаются.

Василий бросил в «Кенвуд» несколько слов и, как было приказано, занялся лечением и успокоением молдаванина. Правда, весьма своеобразно.

– Заткнись, чмо! – грозно прикрикнул он на «умирающего». – Разорался, блин, как кот недокастрированный. С родными, блин, прощается! Ух, падла сраная! Удавил бы на хрен!

Мирчо испуганно притих.

– У тебя осколок в жопе торчит. Всего-то навсего, – более спокойным тоном пояснил капитан. – На, возьми тампон. Прижмешь дырочку, когда выдерну. Ну-с, приступаем к операции. Раз, два… три!

– И-и-и-их! – по-женски взвизгнул «заложник».

– Слабак! – презрительно сплюнул Филимонов. – Там крови, от силы несколько капель. А глубина «раны» меньше сантиметра. Вот, полюбуйся! – он сунул молдаванину под нос злополучный осколок и, дав ему возможность насладиться лицезрением, продолжил: – Вторую ручонку положи на первую, которая тампон держит. Отлично. А теперь фокус-покус…

– Щелк! – Василий ловко застегнул наручники на сведенных вместе кистях и благодушно посоветовал: – Лежи, чмо, отдыхай! Восстанавливай силы. Шевельнешься – пристрелю!

Ободренный таким образом, Мирчо застыл как изваяние, разинув рот и выпучив глаза. На поляне появились капитан Горошко и старший лейтенант Прокофьев (тоже из нашего отдела). Повязка на предплечье Андрея набухла кровью.

– А справишься? Во мне больше центнера, – взглянув на его руку, усомнился я.

– Не волнуйся, – беспечно улыбнулся Андрей. – Царапина пустяковая. Ну, старлей, давай аккуратнее!

Вдвоем они привели меня в вертикальное положение и, закинув мои руки себе на шеи, повлекли прочь от поляны, где расселся на пеньке праздный Филимонов с сигаретой в зубах и дико таращил глаза окаменевший от ужаса «заложник». Первые метры ребята фактически тащили меня на себе. Потом онемевшее тело стало потихоньку оживать, и я начал помогать им, с грехом пополам переступая заплетающимися ногами.

– А где все остальные? – спустя некоторое время поинтересовался я.