А то сейчас одни расстройства сплошные. То Элу соперника создашь, — это он мне Арнольда Мейсена припоминает. — то меня жалким обзовешь, то секретную информацию вынюхаешь. Не пойдет так. А вот если ты станешь работать на нас…

— Довольно. — спокойно произнес мистер Арчибальд. — Мисс Оплфорд, откуда у вас данная информация? Вы должны понимать, что это не ребячество. Если в резиденции есть человек, который рассказал вам об инциденте с радиацией, то он же не постесняется выдать это и любому другому, оказавшемся на вашем месте.

В общем, сижу я, смотрю на сурового президента, разглядывающего меня как плесень под микроскопом, а молчание затягивается.

И главное никто, кроме меня, не чувствует себя неловко.

Мне бы выдать всю информацию, убедить, что я здесь вообще не причем и просто мимо проходила, но вот поступать так с доктором не хочется. Все же, это из-за моей неосторожности наш коллектив поднял тему мутировавших животных. Ну не могу я молчать, когда в будущем меня ожидает перспектива ночевки в лесу с животинушками, пережившими выброс радиации.

— Ничего я вам, многоуважаемый мистер Арчибальд, не скажу! — не представляю, как я произнесла эту тираду не дрогнувшим голосом и уверенным тоном, глядя прямо в глаза президенту.

Ведь сердце у меня билось подозрительно быстро, а коленки начали подрагивать.

И самым наглым образом, решив довести картину до полного абсурда, закинула ногу на ногу. Это я, конечно, очень зря.

Сама понимаю, что излишне наглеть вот вообще не нужно, все же не с Франческо диалог веду, а с президентом. Габриэль Арчибальд же прямо сейчас может подписать бумаги, и отправят меня в ссылку с планеты, скажем, в специальную деревеньку, где мозги наглым PR-менеджерам (и не только им) промывают.

Существование вот таких тематических деревень уже давно ни для кого не секрет. Наверное, поэтому никто и не наглеет, революции устраивать не пытается, войны не затевает. Что, к слову, очень даже хорошо.

Сижу я, значит, ножкой непринужденно подергиваю, открыто и любезно взирая на президента, а внутри все застыло. Даже дышать оказалось трудно.

— Сэр Аньелли, Роберт, — как-то недобро произнес президент, сохраняя невозмутимость. — покиньте кабинет. Я хотел бы лично обсудить сложившуюся ситуацию с мисс Оплфорд.

Интересно, а Калеб сильно расстроится, если убьёт меня не он, а Габриэль Арчибальд?

— Эл, а может не нужно? — подал голос Роберт, послушно поднимаясь на ноги. — Мисс Оплфорд оказывает нам неоценимую помощь.

— Цену помощи мисс Оплфорд мы определим лично. — напомнил мистер Арчибальд о том, кто тут президент, а кому собираются вживить чип.

На самом деле, мистер Арчибальд даже тона не повышал, но всем резко стало понятно, что мужчина изволит гневаться.