— Другого варианта у меня точно нет, ведь теперь, чтобы выжить, вы впихнули в меня эту косу. Понятия не имею, как вам это удалось сделать с технической точки зрения, но то, что помню про обряд и как все происходило — второй раз я на такое не подпишусь, лучше убей стразу. Поэтому после пережитого ужаса хочется наконец-то узнать, что я такое и чем стала — вряд ли это меня испугает. И мне бы хотелось, чтобы ты снял капюшон, мы все-таки тут вдвоем, и я привыкла говорить, глядя в глаза, — воспоминания об обряде заставили мое тело дернуться."

"— Раньше для тебя было важно смотреть в глаза, так как по ним ты пыталась понять, как и по мимике лица, обманывает ли тебя говоривший, сейчас тебе этот навык больше не нужен — у тебя есть более надежный и точный инструмент.

Вижу, что для тебя это очень важно, хорошо, открою тебе лицо, и пока буду рассказывать, ты сможешь меня рассмотреть. Но, как ты понимаешь, то, что ты увидишь, должно остаться между нами? — сказано это было с какой-то особенной силой в голосе, которую я ощутила и уверено ответила согласием, понимая, что действительно никому ничего не скажу.

Когда он снял капюшон, я была готова увидеть ужас из своих воспоминаний, но увидела я совершенно другое. От неожиданности и удивления мои руки смогли набраться сил, и я, облокотившись на локти, приподнялась и теперь смотрела практически, уткнувшись носом в его лицо.

Передо мной сейчас сидел и улыбался красивый мужчина. Его красота была мужской и экзотической, но было в ней что-то, что не позволяло оторвать свой взгляд. Все отцы носили длинные волосы, но не Вилейн — его стрижка была короткой спереди и сзади уже переходила в длинный хвост, который он прятал под одеждой.

Волосы его были невероятного графитово-черного цвета, который был настолько темным, что даже свет в виде блеска не отражался на них, это было удивительно.

Лоб был обычным, нос аккуратным, а вот глаза были как два омута, которые затягивали внутрь себя, обещая раскрыть тайны жизни и смерти. Они были миндалевидной формы, с очень густыми и черными ресницами, белок был полностью черного цвета и у него было два неоново-синих зрачка.

Казалось, что каждый из зрачков живет своей жизнью. Тот, что был больше отвечал за зрение и двигался вместе с переводом взгляда. Второй был в два раза меньше, и понять, за что отвечает он, было сложно. Так как он перемещался по глазу, то появлялся, то вообще пропадал, прячась под верхним веком. Предположила, что он отвечает за особенности периферического зрения.

Видя, как восхищённо и завораживающе я рассматриваю его, отец улыбнулся. Его улыбка была очень красивой и теплой.