По дороге сюда его провожатый сказал ему, чтобы он в это переоделся и был в них. Кай выполнил приказ, одев на себя этот пижамно-арестантский гардероб, который хоть и был небольшого размера, но всё равно висел на нём.Потом ему принесли еду. Из лежащего на тарелке он не смог заставить себя съесть ничего, только попил воды из крана и лег на ужасно жесткую постель. Ему стало страшно, безумно страшно здесь, в этой комнате, в этой неизвестности. Он не понимал, почему в его жизни так всё несправедливо происходит? За что ему всё это? Неужели это кара за греховную любовь, которую он допустил в себе? – Мой дракон,.. – прошептал Кай. ***То, что настало утро, он определил по еде, которою ему принесли на подносе. Видя всё это: растекшуюся кашу, жидкий чай, кусочки хлеба и расплавившееся масло с подсохшим сыром, у него даже при отсутствии вкуса еды пропало окончательно желание это положить в себя.Он так и сидел с подносом еды, пока за ним не пришли. Идя по длинным коридорам, он пытался в окно разглядеть родную землю. Но за окнами была лишь стена здания с такими же окнами, с решетками и клочок пасмурного неба. Видно, весна в этом году была холодная и дождливая. Его опять привели во вчерашнее помещение и показали на кресло. Он сел в него и закрыл глаза, чувствуя, как его ремешками притягивают к этому креслу. На голову опять надели это скафандр, а в руке он опять почувствовал иглу в вене. В этот раз было неприятно и даже болезненно. Он не знал, что за лекарство в него влили, но перед глазами поплыло и раздвоилось. В ушах появился шум, потом сердце начало учащенно биться, наверное поднималось давление.*** – На сегодня хватит. Отведите его обратно в комнату, – Кай слышал эти слова сквозь шум в ушах. Голос, говоривший это, был ему знаком. Это был вчерашний профессор. Кай решил, что он профессор по тому, что здесь он ведет научные эксперименты.Пока с Кая снимали всякие проводки и отцепляли датчики, к Павлу Аркадьевичу подошёл его лаборант и стал говорить о химической реакции, которая у него не шла уже вторую неделю. Кай, слушая всё это, и даже не удивился, что ничего не выходит. Он сразу услышал ошибку в формуле, и в результате они постоянно уходили не туда. Лаборант очень эмоционально всё это рассказывал, видно, его это работа сильно достала. Когда он замолчал, Кай как на автомате, наверное ещё даже не совсем придя в себя, стал говорить правильную химическую формулу. Все замолчали.Лаборант вспыхнул и зло проговорил: – Ты-то что в этом понимаешь, крыса подопытная.Кай замолчал, затем, пошатываясь, встал с кресла и молча пошёл за ожидающим его сопровождающим.В его комнате, которою Кай называл для себя камерой, его ждал обед. То, что там было, опять вызвало в нём отвращение, плюс ещё болела голова.