Какая-то отчаянная надежда на то, что все еще изменится, что Владыка сейчас вернется и отменит свой приказ, не покидала сердец служаночек. Они ждали неизвестно чего, тихо всхлипывая на груди друг у друга. Остальные служанки обходили приговоренных десятой дорогой, как прокаженных…

– Что здесь происходит?! – как выстрел в зале раздался визгливый, надтреснутый голос главной горничной дворца, госпожи Наламир, высокой, полной, пожилой женщины с обманчиво добрым лицом. Лишь глаза выдавали ее зверскую жестокость, да, впрочем, ей и нельзя было быть иной, ведь именно она держала в своем кулаке всю армию слуг и все огромное хозяйство олтиярского дворца.

Она была взбешена – да что эти наглые девчонки себе позволяют?! На минутку их нельзя оставить, тут же бросают работу! Обнаглели до последней степени! Неужели же их ничему не научила вчерашняя казнь нерадивой служанки? Если так, то надо бы сегодня усадить отдохнуть на кол еще парочку. Тут взгляд пожилой женщины упал на все еще стоящую перед подоконником, выпятившую обнаженный и окровавленный зад изнасилованную девушку. Глаза главной горничной вытаращились от гнева, и она завопила на весь зал, чуть ли не выдирая сама себе волосы:

– Да что же здесь такое творится?! Почему эта сука тут свою задницу выставила?! Здесь вам что, бордель?! Я вас спрашиваю – здесь бордель или дворец?!

– Ее изнасиловали… – осмелился ответить кто-то из служанок.

– Кто?! – сорвался от злости голос главной горничной.

Ее просто заколотило от такого известия. Да, она прекрасно понимала, что любой дворянин или стражник мог безнаказанно изнасиловать любое количество служанок, никто ведь не обращал внимания на жалобы девушек. Но в тайне, в тайне… А вот так, прилюдно опозорить? Да этот позор падал и на ее голову, ее ведь спросят, почему такое стало возможным. Хоть бы только спросили без участия палача… Госпожа Наламир вздрогнула – конечно, она была в прекрасных отношениях с госпожой Палачом, но ведь если той прикажут, она подчинится. «Нет… – подумала женщина, – кто бы это ни был, он должен быть наказан! Сегодня же пойду жаловаться принцу! А может и к самому королю…» Она покачала головой, подошла к всхлипывающей девушке и сочувственно погладила ее по голове, прекрасно понимая, что ощущает несчастная, выставленная со своим позором на всеобщее обозрение – самой в молодости приходилось…

– Ну, успокойся, Тана, успокойся, – сказала госпожа Наламир, вспомнив имя девушки.

Услышав знакомый голос, которого обычно боялась до поросячьего визга, девушка обернулась и, уткнувшись носом в грудь старшей горничной, зарыдала уже в голос. Та молча ждала, понимая, что у несчастной шок, и ей надо дать выплакаться, иначе толку от нее не добьешься.