Прочитав не больше двух страниц, она почувствовала, как дрёма начала одолевать её. Взглянула на мужа. Он лежал, заложив руки за голову, и задумчиво смотрел на потолок.

– А я думала, ты дремлешь, – сказала Варвара Васильевна.

– Нет… мысли разные, – отозвался Сергей Владимирович и повернулся на бок, лицом к ней. – Недавнее…

Порт-Артур… перед глазами. Говорят, на днях судебный процесс над Стесселем и его компанией начинается.

Варвара Васильевна сразу оживилась.

– Наконец-то, – вырвалось у неё облегчённо. – Только подумать: полтора года ведётся следствие! Видно, наш генералитет решил сделать всё, чтобы замять это дело.

Сергей Владимирович покачал головой.

– Замять этого «скандала в благородном семействе» никому не удастся. И наши, и заграничные газеты давно вывернули Стесселя наизнанку. Наша союзница Франция прямо обвиняет его в продаже русской крепости. Во французских газетах даже приводится сумма, полученная им от японцев, – что-то несколько миллионов рублей золотом.

– Какая низость – продавать свою крепость! – воскликнула возмущённо Варвара Васильевна. – Может ли быть прощение такому негодяю?

– Поживём – увидим, – вздохнул Сергей Владимирович.

– Тебя снова вызовут как свидетеля?

– И что же ты будешь говорить?

– То, что может сказать каждый русский человек, которому дороже всего Родина – правду, – ответил Сергей Владимирович и, помолчав, добавил убеждённо: – Думаю, что все артурцы скажут то же самое… А их, вероятно, немало приедет в Питер на процесс.

– Папу, наверно, тоже вызовут сюда, хотя в его годы очень тяжело добираться из Владивостока до Питера, – заметила Варвара Васильевна.

– Пожалуй, со многими свидимся, – мечтательно промолвил Сергей Владимирович. – Уверен, что Борейко и Оля прикатят обязательно… Ну и Стаха с Лёлей надо ждать… Соберёмся снова все вместе… Блохина пригласим.

– А разве Блохина на суд не вызовут? – спросила Варвара Васильевна.

– Едва ли, – сказал Звонарёв. – Свидетели – исключительно офицеры. Вызывали лишь двух-трёх унтер-офицеров, стесселевских прихвостней. А ты же знаешь, как Филипп Иванович ненавидит Стесселя.

– Да, кстати, – спохватилась вдруг Варвара Васильевна. – На днях звонила мне Шура Блохина. У Филиппа Ивановича что-то произошло с администрацией завода… Его собираются увольнять, а Шура ждёт третьёго ребёнка… Надо как-то помочь им…

– Помочь, конечно, нужно, – согласился Звонарёв, – но… помогать надо осторожно… Филиппа уже дважды за политику арестовывали. Хорошо, что ему удавалось выйти сухим из воды.

– Филипп Иванович ведёт себя по отношению к семье возмутительно, – промолвила с негодованием Варвара Васильевна. – Уж лучше бы он не срывал её из деревни, да и сам сидел бы там.