В этом отношении он вернейшая опора существующего порядка и законности.

– Значит, вы считаете, что он не участвовал в организации побега заключённых из крепости? – справился Лыкошин.

– Да, убежден в этом, – подтвердил Климович. – У меня есть сведения, что это дело таманцев! Там имеется ненадёжный элемент, с которым трудно бороться, так как казачье начальство не желает идти нам на помощь.

Генерал понял, что потерпел в городе полную неудачу, и с хорошей миной при плохой игре поспешил принять приглашение гостеприимного хозяина к столу.

Около двух месяцев продолжалось следствие по делу о побеге заключённых из Керченской крепости. Но так и не удалось выяснить, кто такие были Гордеев и его жена Матрёна, кому принадлежало судно, которым воспользовались беглецы.

Виновными были признаны, прежде всего, Саблин, затем Борейко, а также Шредер, Фирсов и Суетнёв.

Царским приказом Шредер был уволен в отставку, Фирсов переведён с понижением в одну из среднеазиатских крепостей. Суетнёв отделался выговором в приказе.

Выездная сессия Одесского военно-окружного суда признала Борейко виновным лишь в том, что он выпустил заключённых с форта. Принимая во внимание боевые заслуги и тяжёлые ранения, а также первую судимость, суд приговорил Борейко к двум месяцам ареста с содержанием на гарнизонной гауптвахте и лишением тех прав и преимуществ, которые были установлены для участников порт-артурекой обороны в отношении сокращения срока выслуги лет на пенсию и быстроты продвижения по службе.

Дело Носова рассматривалось отдельно. Он был приговорён к пяти годам тюремного заключения, но по амнистии срок наказания был сокращён до двух лет, с зачётом срока предварительного заключения.

При конфирмации приговора командующий войсками Никитин снизил срок ареста Борейко до двух недель. Одновременно штабс-капитан переводился в одну из вновь формируемых под Москвой тяжёлых артиллерийских бригад.

…В солнечный, жаркий июньский день Борейко покидали негостеприимную Керченскую крепость.

Перед отходом поезда на вокзале появились Спиртов с огромным букетом цветов и Савельев.

– Это вам от вашего верного поклонника, – протянул Спиртов цветы Ольге Семёновне.

– Большое спасибо, Ольга Семёновна, и вам, Борис Дмитриевич, за помощь, – взволнованно проговорил писарь Савельев. – Вчера я сдал последний экзамен на первый классный чин.

– Поздравляю! – дружески потряс его руку Борис Дмитриевич. – Желаю вам быстрого продвижения по службе.

– И я очень рада за вас! – улыбнулась писарю Ольга Семёновна.

– А знаете, кто вовлёк Носова в дело о побеге и увёл следствие в сторону? – лукаво прищурился Савельев.

Видя, насколько всех заинтересовал его вопрос, он сказал вполголоса, доверительно:

– Это фельдшер Дорохов придумал.